Чтение онлайн

— Арнольду было тридцать два года, когда он стал управляющим. Впервые на этот пост был назначен такой молодой человек. Он был великолепен. С тех пор никто уже не производил на меня такого впечатления. Как оратор он был подлинным колдуном. Я думал, что после войны он займется политикой, но ошибся. Мне кажется, на него тяжело подействовала эта братоубийственная война. Он человек, способный мыслить только крупно. А в политике надо, кроме того, уметь мыслить и мелко. Я помню, как мы открывали новое здание на Мартин-Плейс — в тот самый день, когда была объявлена война. Речь Арнольда была шедевром. Я специально выучил четверостишие, которое он тогда процитировал:

Но

зреют бури в черноте ночей, Окутавших незримый лик Земли. И выдержат удары их бичей Лишь благороднейшие корабли.

Он вспоминал, поглаживая подбородок, смакуя каждую деталь. Внезапно он пристально поглядел на Льюкаса.

— Вы — помощник Арнольда Рокуэлла, если не ошибаюсь?

— Да, я был назначен его помощником около двух лет назад.

— Скажите мне, мистер Льюкас, что он за человек как начальник.

— Я думаю, что во многих отношениях мне следует только подражать ему, сэр Бенедикт.

— Очень тактично, но это не ответ на мой вопрос.

Льюкас осторожно сказал:

— Он не признает никаких возражений, когда речь идет об общей политике компании.

— Поскольку эта политика строится на принципах и связана с идеалами, э?

— У меня сложилось именно такое впечатление, сэр.

— И совершенно справедливое.

В выцветших глазах замерцали веселые искорки, и Льюкас обеспокоенно прикинул, к чему, собственно, может клониться эта игра в кошки-мышки.

— А на чем, по вашему мнению, следует строить политику нашей компании, мистер Льюкас?

— На практическом использовании экономической науки для достижения целей «Национального страхования», — ответил Льюкас, смело проводя демаркационную линию.

— Вы возражали мистеру Рокуэллу прямо? Вы пытались объяснить ему свою точку зрения?

— Только в общих чертах, когда он спрашивал мое мнение. Я могу заверить вас, что между мной и мистером Рокуэллом не существует никакой личной вражды.

Сэр Бенедикт кивнул.

— Именно это я и хотел услышать, — он глубже утонул в своем кресле и сказал задумчиво: — У нас у всех есть свои сильные и слабые стороны, но только время и перемены способны их выявить. Арнольд Рокуэлл — человек огромной наступательной энергии и твердых убеждений. Он сделал национальный и социальный прогресс неотъемлемой частью развития нашей компании, и я беру на себя смелость сказать, что он всегда сохранял трезвый взгляд на вещи. И добивался вполне удовлетворительных результатов.

Он пристально посмотрел на Льюкаса, который, хотя и не мог ничего возразить против этих похвал, тем не менее не «обирался смиряться с вытекающим из них выводом, что Рокуэлл даже сейчас — нужный человек на нужном месте. Он должен был защищать свою позицию, но не смел посягнуть на прерогативу старика и заявить, что Рокуэлл ошибается.

— Я надеялся, что мои предложения не будут истолкованы как сомнение в способностях мистера Рокуэлла, — сказал он. — Я расхожусь с ним только в одном: я убежден, что мы больше не можем позволять себе роскошь действовать, исходя из мотивов, для которых у нас уже нет материальной основы.

Сэр Бенедикт перевел взгляд на огонь. Этот молодой человек боек на язык и очень не глуп. Он вкрадчив, умен, честолюбив и беспощаден. Арнольд и нарочно не мог бы выбрать для себя лучшей розги. Он снова посмотрел на Льюкаса — холодным оценивающим взглядом, который застал того врасплох.

— Ваш анализ произвел на меня благоприятное впечатление, — сказал он, — как и ваш такт. Однако не думайте, будто правление не сознавало, в каком положении оказалось в настоящее время «Национальное

страхование». В значительной мере вы суммировали то, что я уже сам обнаружил. Я знаю, — как, вероятно, и вы, — что Арнольд Рокуэлл не способен заставить себя стать человеком меньшего калибра, и поэтому работу, для которой он не подходит, придется поручить человеку меньшего калибра.

Льюкас покраснел. Это оскорбление было прелюдией к победе, и все внутри у него жадно насторожилось.

— Частным образом мы можем признать, что наши точки зрения совпадают, — сказал старик, заглаживая свои предыдущие слова, — иначе я не говорил бы так откровенно. На заре моей карьеры мне самому пришлось убедиться в пользе страхования. Я должен был раздобыть деньги, не занимая их под грабительские проценты и не ограбив банк. В те дни мои взгляды отличались большой узостью, и я обязан Арнольду Рокуэллу тем, что вместе с приобретаемыми деньгами мог позаимствовать и моральный этос. — Он улыбнулся. — Мне, вероятно, будет его не хватать? Как вам кажется, мистер Льюкас? Я имею в виду этос.

И снова Льюкас ощутил разделяющую их пропасть. Возраст и прошлое. Но он не мог допустить, чтобы возраст и прошлое превратили его в покорного прислужника, вынужденного довольствоваться тем, что ему швырнут. Он сказал:

— Я не отвечаю за то, чего вам будет не хватать, сэр Бенедикт. А буду я или нет отвечать за то, что вы приобретете, — это не имеет отношения к моей честности. И я расхожусь и с мистером Рокуэллом совсем не в этом.

— Согласен, мистер Льюкас, и приношу свои извинения. Законность будет краеугольным камнем нашего будущего, каким бы это будущее ни оказалось. Итак, Арнольду придется теперь жить с юридическим этосом. Это будет для него чем-то новым.

Значит, Рокуэлл будет жить. Льюкас недоумевал.

А старик говорил:

— Арнольд Рокуэлл будет занимать свой нынешний пост, пока не уйдет на пенсию или не сочтет нужным сам от него отказаться. Таково единодушное решение правления. Однако в будущем важные решения он будет принимать только с одобрения правления. Ему придется понять, что в его возрасте он уже не может единолично нести полную ответственность за такую большую компанию, как «Национальное страхование», и мой долг убедить его в этом. Мой долг, кроме того, сообщить ему, что вы назначаетесь заместителем управляющего.

Льюкас слегка поклонился, не вставая.

— Благодарю вас, сэр Бенедикт.

— Вы это заслужили, — резко ответил старик. — Я хочу, чтобы вы ясно понимали свою роль. Все рекомендации по вопросам общей политики вы будете направлять непосредственно мне. Рокуэлл будет делать то же самое. Я все это организую. Правление будет возвращать все решения Рокуэллу для проведения их в жизнь. А вы будете отвечать за проверку их исполнения. Вам понятно?

— О да, сэр.

— Вам следует также учесть, что Рокуэлл не будет поставлен в известность о вашем контакте со мной или с правлением, и для видимости вы будете получать все распоряжения от него. Все ясно?

— Совершенно.

— Мы, конечно, понимаем, что положение ваше будет несколько щекотливым. Но думаю, что вам не придется занимать его слишком долго — вряд ли Арнольд способен быть настолько уж слепым.

Льюкас решил, что отвечать ему незачем. Чтобы занять это положение, ему нужна только способность выполнить все, что оно от него потребует. А такой способностью он обладал в полной мере. Он знал это еще тогда, когда работал в бухгалтерии. По сути, он станет самым молодым управляющим компании, побив рекорд Рокуэлла на четыре года. Эпоха краснобая кончилась, мыльный пузырь должен вот-вот лопнуть. Несколько секунд он слышал только монотонный голос, не различая слов, но потом заставил себя сосредоточиться.