Чтение онлайн

— Я никогда не стоял один в своем собственном праве — ни разу за все эти годы. Говоришь и ведешь себя нормально, и вид у тебя нормальный. И все это время внутри одна черная тоска. — Он задумчиво кивнул. — Моя мать любила повторять: «По плодам их узнаешь их, Джо. Собирают ли с терновника виноград или с репейника смоквы?»

Он не отрываясь смотрел на чернильницу, и его бормочущий голос подводил итоги ушедшего прошлого с той иррациональной логикой, которая свойственна нелепо здравым суждениям сумасшедших.

Дэнни нервно обернулся. Его взгляд скользнул по опустевшим письменным столам, по зачехленным машинкам, по картотекам, по папкам, по гранитным колоннам,

по пятну света над дверью хранилища, по высокому окну, ставшему теперь серебристо-серым, и тишина захлестнула его тугой петлей. Он посмотрел на Риджби, на сухожилия и вены, вздувшиеся под полупрозрачной кожей его рук, и сказал негромко:

— Мистер Риджби, — и более настойчиво: — Мистер Риджби!

Риджби медленно поднял на него глаза. Уголки его рта дернулись в усталой, смущенной улыбке, и он провел ладонью по глазам.

— Я что-нибудь говорил, Дэнни?.. Впрочем, неважно. Запрем хранилище и пойдем домой.

В хранилище Дэнни увидел, что в малом сейфе торчит ключ. Он вынул его и передал Риджби.

— Лори Джадж забыл свой ключ, — сказал он.

— Сейф заперт, Дэнни?

— Да.

Риджби взвесил ключ на ладони. Несколько секунд он смотрел на него, а потом сунул его в карман.

— Не понимаю, как мог Лори допустить такую оплошность, — сказал он. — Лучше никому об этом не говорите. Ведь он отвечает за малый сейф.

— Должно быть, это второй ключ, который он хранит у себя в кассе, — заметил Дэнни. — Обычно он пользуется ключом, который носит на кольце вместе с другими.

Риджби кивнул.

— Стоит отступить от привычного распорядка — и ошибка становится почти неизбежной. Ну, а теперь, будьте добры, закройте дверь, я ее запру, и мы пойдем.

На улице газетчик выкликал:

— «Сан», вечерний выпуск, «Сан»!

Риджби купил газету и пробежал взглядом заголовки. Привычка, подумал он, складывая газету и чувствуя, что все это его не трогает. И лестные сплетни и события, потрясающие мир, утратили какое-либо значение. Он поглядел на Дэнни, выжидавшего удобный момент, чтобы попрощаться, и вновь почувствовал внутреннюю близость с этим мальчиком, и ему захотелось загладить то неприятное впечатление, которое он мог произвести. Он нащупал в кармане ключ — это тоже был залог доверия между ними. Доверия, думал он, которым Дэнни, возможно, станет дорожить и, если ему будет известно больше, возможно, не нарушит.

— У вас есть какие-нибудь планы на этот вечер, Дэнни? — спросил он. — Если нет, то не хотите ли поужинать со мной? То есть, конечно, если вы можете дать знать родителям, что задержитесь.

Они вернулись в «Национальное страхование», и Дэнни позвонил миссис Сэдлер, которая сказала, что, разумеется, забежит предупредить его мать, это ей совсем нетрудно.

Они вновь стояли на тротуаре, выжидая, когда можно будет перейти улицу.

— Осторожней на мостовой, — сказал Риджби, — автомобили так мчатся, что не успеешь оглянуться, как окажешься под колесами. В наши дни главное — скорость. Мне иногда кажется, что мы движемся слишком быстро, чтобы знать, куда, мы, собственно, направляемся.

В трамвае он рассказывал о том Сиднее, которого больше не было, об омнибусах и конках, о булыжных мостовых, о мусорщиках с их совками, о знаменитых шайках хулиганов из Рокса и кварталов вокруг Ирландского рынка — пока они не доехали до Кингс-Кросс.

Вестибюль «Маноа» был очень внушителен, а когда Риджби повернул выключатель и Дэнни увидел квартиру, он удивился еще больше. Ковры, мебель, гардины и бронзовая фигура рыцаря с мечом в руке на мраморной консоли были намного изящней

и дороже всего, что ему до сих пор доводилось видеть в частных домах.

— Мне нравится ваша квартира, мистер Риджби, — сказал он и увидел, что его слова были приятны старику.

— А теперь займемся ужином, — сказал Риджби. — На углу есть кулинарная лавка. Может быть, вы сходите туда и купите парочку бараньих отбивных, пока я все тут приготовлю? — Он вынул из кармана деньги. — Плох тот хозяин, который посылает своего гостя покупать обед, но у меня нет поварского таланта.

Когда Дэнни вернулся, Риджби уже переоделся: домашние туфли, домашняя куртка, перепоясанная шнуром с кисточкой, свежая рубашка и галстук.

Стол был сервирован с большим тщанием, тихо играло радио. Второй раз Дэнни видел перед собой Риджби, освобожденного от его служебного двойника, и в течение всего ужина изумлялся этой перемене. Ему казалось, что старик вдохнул в обстановку квартиры дух того общественного положения, которого ему так и не удалось достичь.

После ужина он сказал:

— Ну, Дэнни, садитесь в кресло и отдыхайте, пока я сварю кофе. А потом поболтаем.

Они говорили о книгах, о пристрастии Риджби к классикам («Я не знаю книги лучше «Адама Бида» [2] ), а Дэнни — к таким современным писателям, как Синклер Льюис, Уэллс и Лоусон.

— А как вы развлекаетесь, Дэнни? Занимаетесь спортом? Ходите на танцы? Может быть, у вас есть девушка?

Дэнни рассказал про Полу, и Риджби удивился:

— Подумать только, как я умудряюсь не замечать того, что происходит прямо у меня под носом.

Потом Риджби налил в рюмки хересу. Дэнни подождал и, только когда Риджби сделал два-три задумчивых глотка, рискнул последовать его примеру.

Вкус у этой штуки довольно неприятный, решил он, но потом ощущение остается неплохое. А старику она как будто нравится, судя по тому, как он играет рюмкой и, откинувшись в кресле, предвкушает каждый новый глоток.

Риджби внимательно посмотрел на своего гостя и после короткого молчания сказал:

— Мы во многом похожи, Дэнни. — Он говорил неторопливо, тихо и доверительно. — Сегодня, когда вы заговорили о том, чтобы стоять одному и быть самим собой, меня это тронуло гораздо сильней, чем могло вам показаться. Потому что… — он остановился, словно подыскивая слова. — Потому что сейчас, на склоне лет, я намерен поступить именно так.

Риджби поставил рюмку на ручку кресла. Он хотел, чтобы этот мальчик понял его по-настоящему. И не только потому, что это была необходимая предосторожность, но и потому, что в случае неудачи его плана ему будет легче нести бремя своей тайны. Он словно заверял потомков в своей невиновности, одновременно оправдывая себя в собственных глазах.

— Когда подобные вещи говорит старик, — продолжал он, — это может показаться странным, но, по-видимому, я принадлежу к тем людям, для кого никогда не поздно начать сначала. Видите ли, я собираюсь уйти на покой. А кроме того, я собираюсь жениться. — И добавил обезоруживающе: — Я знаю, что вы сейчас думаете: нет дурака глупее старого дурака.

Дэнни с недоумением покачал головой.

— Я не обиделся бы, если бы вы так и подумали.

— Мне будет очень грустно, когда вы уйдете, мистер Риджби.