Мартин-Плейс
Шрифт:
Риджби уже сидел за своим столом. Он ласково кивнул и улыбнулся. Дэнни кивнул в ответ, ясно вспомнив, каким видел Риджби вечером под Новый год, и удивился перемене. Риджби снова заполз в прежнюю одежду, в прежнее выражение, в прежнюю манеру держаться. Прежний мистер Риджби, который много лет назад достиг своего предела и продолжал пребывать в тех, прежних временах.
Но как ни была интересна эта мысль, она не отвлекла его от Полы. Каждая черта ее лица, каждое ее движение неизгладимо запечатлевались в его сознании. Иногда их взгляды встречались, и раза два она ему улыбнулась. Ее заразительная жизнерадостность и кокетство были для него чем-то новым и неизведанным, казались волнующей загадкой. На этой неделе он
На следующее утро он явился на службу рано в надежде, что и Пола придет пораньше. Минут через десять в зал уныло вошел Гарри Дент. Бросив шляпу на вешалку, он потянулся.
— У тебя что, бессонница?
— Нет. Я лунатик, — сказал Дэнни, — и проснулся уже здесь.
Теперь он больше не был младшим клерком и держался с сослуживцами гораздо свободнее.
Дент засмеялся.
— Смотри, чтобы тебя не затянуло! Никогда не бери работу домой. Если человеку хочется работать больше восьми часов в день, значит он последняя свинья. — Он плюхнулся на стул. — «Ну, снова на штурм», как сказала девица матросу.
Пола не пришла раньше времени, зато по какому-то невероятному просчету это сделал Слоун. Чтобы хоть как-нибудь избежать своего стола, прежде чем настанет время за него садиться, он остановился возле Дэнни.
— Хорошо провел праздники? — осведомился он таким же тоном, каким попросил бы спичку.
— Да, спасибо, — ответил Дэнни. — А ты?
— Неплохо. Вот только паршиво, что надо возвращаться в нашу контору. — Он с отвращением огляделся и переменил тему: — Эта новая штучка здорово задается, а? Та, которая сидит вон там. Воображает, будто она невесть что такое.
Дэнни покраснел.
— Разве?
— А ты что, не видишь?
— Нет.
Слоун насмешливо ухмыльнулся.
— Так и думал, что ты клюнешь. Я на тебя посматривал. До того въелся в нее глазами, что и клещами не отодрать. И на что ты, собственно, рассчитываешь?
— Я ведь, по-моему, не говорил, что рассчитываю на что-нибудь. — Он редко разговаривал со Слоуном. Вернее, Слоун редко разговаривал с сослуживцами. И его наглость была так же неприятна, как его невежество.
Арти усмехнулся:
— Наступил тебе на любимую мозоль, а? — Он оперся локтями на стол. — Послушай моего совета, забудь про нее. Тут тебе не светит. — Он придвинулся еще ближе. — Послушай, я ведь в девочках разбираюсь и сразу ее понял. Воображает она, конечно, много, но шикарна по-настоящему. И знает, чего ей нужно. Она своего добьется. Когда дело дойдет до дела, она не станет связываться с голодранцем-клерком. А чего-нибудь получше тебе в этой дыре ждать не меньше десяти лет.
— Спасибо, — сказал Дэнни, — все это крайне полезные сведения.
Слоун пожал плечами.
— Ну что ж, убедись на собственной шкуре.
— А ты, значит, уже убедился? — Дэнни был очень зол. — Не понимаю, почему ты до сих пор еще голодранец-клерк.
Арти заколебался. Но не потому, что сомневался в себе, а потому, что его уверенность была слишком сильна, чтобы сразу обрести выражение в словах.
— Ну, я клерком недолго останусь, — сказал он, и взгляд его стал жестким. — У меня припасена пара штучек. Хоть это и ба-альшая контора, я не позволю втереть себе очки, не поверю, будто работа здесь такая уж радость. — Он обвел взглядом столы, колонны, окна и снова посмотрел на Дэнни. — Это все дерьмо, — сказал он злобно. — И ты, и я, и юбка, в которую ты втюрился, — все мы у них в кулаке. Хотите — берите, хотите — убирайтесь, вот как они ставят вопрос! Ну, пока я беру, а как только буду готов, то уберусь. И чем скорее, тем лучше, черт бы их всех подрал!
Дэнни
взял ручку.— Зачем ты мне все это говоришь?
— Думал, что тебе не вредно будет послушать. В свое время старику Риджби это могло бы пойти на пользу. А посмотри на него теперь — блевать хочется. Ты уже взял пенсионный полис?
Дэнни покачал головой.
— После трех лет службы это обязательно, — злобно сказал Слоун. — Еще один способ привязать тебя к этой лавочке. Пенсионный полис… — Он сделал непристойный жест. — Это спасет вас от голодной смерти, ребятки, когда вы нам больше не будете нужны. А ведь деньги-то твои собственные! Говорю тебе, это заведение — сплошное втирание очков. Как, по-твоему, люди зарабатывают большие деньги? Устраивают выгодные комбинации. Ясно? Ну, а тут возможна только одна комбинация: ждать, чтобы тебе дали прибавку. А от таких комбинаций толку мало.
Дэнни решил, что спорить с ним бесполезно, как бесполезно доказывать теорию эволюции перед лицом первобытной веры. Его собственные мечты оставили бы Слоуна равнодушным. Он бы их просто не понял.
Арти посмотрел на часы.
— Берись-ка за дело. Пусть никто не скажет, что я помешал успешной карьере. — Он уже отошел, но тут же вернулся. — Вот и мисс Сердцеедка, сногсшибательная, как всегда.
Пола быстро прошла к своему столу, сорвала чехол с машинки и начала печатать так, будто поставила себе задачу разбить клавиши. Так, будто его здесь и не было. И не было кануна Нового года, и не будет вечера этой субботы.
За несколько минут до обеденного перерыва к нему вразвалочку подошел Томми Салливен. С тех пор как Дэнни получил повышение, Салливен перестал держаться с ним высокомерно — теперь он смотрел сверху вниз на Рассела, нового младшего клерка.
— Что, утром Слоун учил тебя уму-разуму? — сказал он. — Уж он научит!
— Он давал мне советы, — поправил Дэнни. — Излагал формулу Слоуна, как разбогатеть в два счета.
— Что он в этом, бедняга, понимает! — сказал Томми без всякого сочувствия и начал поигрывать карандашом. — Я за последнее время кое-что обдумал, — продолжал он доверительно. — Надо точно знать, на что ты годишься, а иначе толку не выйдет. Вот возьми Льюкаса: сразу видно, что он может ворочать большими делами, и я знаю, что я с ним не одного калибра, чего себя обманывать? Вопрос в том, какого же я калибра? — Он помолчал. — Я об этом много думал и вижу, что я создан не для того, чтобы сидеть в конторе.
— А для чего же ты создан?
— Чтобы быть агентом, — ответил Салливен. — Немного попозже. Раз ты можешь продать страховку, то сумеешь продать что угодно, так у нас считают. И называется это абстрактной продажей. Продать нужно только идею. Понятно?
— Я это обдумаю на досуге, — сказал Дэнни, но его собеседник был абсолютно серьезен.
— На мой взгляд, это неплохая мысль. На ней была построена вся эта контора, а я бы сказал, что она стоит не меньше миллиона.
— Вот тебе и отличный заход: «Возьмите страховку, сударыня. Нам нужно еще одно здание».
— А, пошел ты! — Томми засмеялся. — Продажа страховки — это особая специальность. Надо уметь подать себя, и это уже полпобеды.
— А вторая половина?
— Заполучить подпись под полисом. — Томми перегнулся через стол. — Послушай, ты же помогаешь Джаджу, когда он по пятницам принимает деньги от агентов. Может, скажешь, кто там самый лучший? С такими ребятами полезно заводить знакомство. Можно многому научиться. Ну, знаешь, поставить пару пива…
Небрежное упоминание о пиве произвело на Дэнни большое впечатление — это был символ взрослости, которой он в себе не чувствовал. Конечно, ему совершенно безразлично, где пьет Салливен и что он пьет. Его пугало другое: по сравнению с Салливеном он может показаться зеленым. А инстинкт подсказывал ему, что в глазах Полы это, несомненно, большой недостаток.