Чтение онлайн

— Что здесь, Дерлин? Что везешь?

— В приказе все написано! — громко прокричал, еле сдерживаясь Дерлин.

— Под писульками можно вывезти из леса что угодно… Особенно если спрятать умело под печать короля. Я хочу лично услышать правдивый отчет… от тебя?

Идиот!

— Не контрабанда, случаем, какая? Под доверенностями пол дворца впихнуть в такой фургончик — раз плюнуть! Ловкость магии и капитальчик за барьером. Фургон следует в Пустошь? В форт?

— В форт.

Ухмылялись солдатики Э'мара, отмахиваясь попеременно от настырных мух.

Командир патруля забормотал под нос… Это что же он колдует втихаря?

Дерлин даже не успел сдвинуться с места, а по ту сторону

фургончика произошло стремительное событие, как с Кручем, наверное, бестолочь Ривдис заглянул под отбитую дощечку, при этом соприкаясь с внутренней силой. Шипение и тихий рык — Флавесс и Бруту все же удалось приструнить изголодавшего за два дня Руга. Ши-иму и Муча. Но увиденное мельком запечатлелось в голове Ривдиса очень на долго.

— О, мать честная! Дерлин что это?! — капитанчик выскочил стрелою из-под тройки жеребцов. Бледный и взвинченный. Дерлин еще никогда не видел его таким: кошмарные сны неслуху обеспечены.

— Можешь оставить свои вопросы королевскому ведомству, Ривдис. Во дворце тебе с удовольствием все расскажут. К сожалению, нам пора в путь. На пустой треп у нас абсолютно нет времени.

— Я обязан… обязан проверять каждый… каждую…

— Держи! В этой бумаге все написано!

Ривдис с осторожностью, боясь неизвестно чего, схватил протянутый Дерлином документ, развернул его и вчитался.

— Смертники?! Волонтеры?! Не понимаю…

— Святой Дьен, Ривдис, чего тебе не ясно и не понятно?! — заорал громче прежнего хон Тольенн. — В фургоне уроды из Черного оврага, понял? Что тебе еще объяснить? — на долгое время капитана контузило. И солдат его тоже. — Мы едем, хочешь ты этого или нет! По коням! В дорогу!

Патруль посторонился. На физиономиях многих читалось глубокое оцепенение, но никто не решился ему перечить. Никто, даже жалкий и разбитый хон Э'мара, провожавший их компанию отрешенным взором…

ЕЕ голос задел его, когда эскорт с фургоном отъехал на пару миль вперед в глубь Пустоши, доезжая до обещанного Дерлином поворота на север.

— Уро-ды, — прошептали, пробуя на вкус слово-определение губы Флавесс. Ее тело в бесформенной ткани невольно отшатнулось от графа. Может быть, она его ненавидела за резкие слова? А может, ненавидела себя за то, что дала себя уговорить отправиться в авантюрную безысходность?

Но Дерлин дернулся от вымолвленного им в горячке, повторенного ею словца, как от летящей по дуге смертоносной стрелы.

— Я… я… не хотел. Э'мара меня вынудил. Он дуралей!

Они ехали дальше молча. Она думала, стоит ли его прощать? Снова прощать?

А он терзал себя душевными муками.

— Вы не виноваты, Дерлин. Вы говорили то, что в целом сформировалось в вашей голове о нас. Мы действительно… уроды.

— Нет! Нет-нет!! И еще раз — не-ет!!!

Он кричал, и следовавшие рядом верховые эльфы косились на них. Плевать! Главное: убедить ее в своей правоте!

Она скрутилась рядышком с ним в комочек, пряча горячее от слез личико и весь облик от отвратного и беспощадного к ним и ей мира.

— Я всегда… с тех пор, как узнал о вас… С той ночи у озера… Все хотел узнать… Как так получилось, что вы стали… стали…

— Уродами.

Он сжал до хруста костяшек вожжи и заскрипел зубами.

Она резко выпрямилась, как струна и откинула на плечи капюшон, подставляя лучам солнца свою неестественную, ослепительную красоту. И в той красоте ошарашенный Дерлин увидел все: ненависть, любовь, бешенство, очарование и жизненность. Кроме всего того, что оставила после себя на ее теле и душе ритуальная магия, она хотела жить. И Дерлин именно тогда дал себе слово, заветную клятву: окружить сидящее рядом с ним создание теплом, лаской и заботой.

Лерньек и кто-то еще из эльфаров чуть

не слетели с седла. Кони шарахнулись по сторонам.

Она озорно посмотрела ему в глаза.

— Вам не понравится мой рассказ, хон Тольенн. Не понравится. Но разве вы когда-нибудь, кому-нибудь оставляли другого шанса? Вы покоритель сердец, граф! — и она в звонкой радости дня игриво рассмеялась. — Я расскажу вам…

А Дерлин смятенный и смущенный краснел. И сердце его наполнялось непередаваемыми доселе чувствами. Неужели любовью?

А Флавесс уже рассказывала, и все ее слушали, даже в фургоне. Жадно и цепенея на глазах…

— Ваше величество! Ваше величество?!

Король Берхат Альрин не отвечал. Он был далеко. Очень далеко. Его гипнотический пристально-вязкий взор припечатался к стенам. Глаза неотрывно смотрели в настенные композиции, а душа и память парили очень-очень далеко. В совсем другом времени, еще не успевшем позабыться и испариться в слоях веков. Что для эльфа два года? Краткий миг-мгновение! Но они были для эльфов тяжелыми и переломными. Военные времена. Каждая минута, нет, даже каждая крохотная секундочка стоила кому-то жизни. Погибал, мал и велик. Без роду и племени, вельможа и высший чиновник. Общину Эльриха Эльсдина в те кровавые деньки косила беспощадная, безжалостная к судьбам долгоживущих коса старухи-смерти. И не было в том деле ей ни спокойствия, ни остановки. И лишь отчаянные смельчаки-смертники — их сотни, возмоглись воспрепятствовать лихому преследованию со стороны карателей-дайкин. Их взбудораженный веками гнета пыл к мщению и непокорности. Но с тех бойких и вверенных королю да Кругу сотен осталась жалкая кучка… огарок несчастных и прокаженных душ. И вот эта!.. Да-да, именно эта фресочка о них! Умопомрачительная работа! Сногсшибательная зрелищность и видимость эпизода.

— В-ваше вели-ичество?..

Ну что им надо?!

— Если не ошибаюсь, эта баталия произошла на равнине Свит?

Секретарь Рунического отдела замялся на месте, переминаясь с ножки на ножку. Вопрос монарха загнал его в неловкое положение, можно сказать, в тупик.

Берхат не получив ответа, вернулся к созерцанию работ.

— Вы правы, ваше величество… равнина Свит.

Король Альрин ель заметно кивнул, подтверждая, что взял подсказку на заметку.

За дверьми громкий топот и смех, речь, Альрин отвлекся, переместив внимание на позолоченные двери кабинета. Размашисто и с запоздалым стуком входят генерал Корнус Флай и представители Арки с каждого из отдела по советнику. Альрин скептически смерил процессию взором, оценивая совместно с этим свою оборонную и наступательную силы.

— А где заместитель хон Тольенна?

— Уже в кабинете, мой король, — опережая всех, сообщил секретарь.

— Тогда прошу в кабинет, господа. Я на долго вас не задержу.

— Ваше величество, а это правда, что мы готовимся к войне? — полюбопытствовал советник хон Вельфорн.

— А вы против? — с той же любопытствующей любезностью парировал Альрин.

— Нисколечко, мой король. Но против кого?

Захохотал заливисто генерал.

— Бросьте, советник, против кого мы еще можем воевать, Дьен вас возьми, конечно же, против дайкин!

Хон Вельфорн поморщился.

Берхат поспешил предотвратить словесную стычку.

— Господа в кабинет! Нас ждут дела! Обещаю, на время кампании, мы будем очень заняты!

— Постойте, ваше величество, а как же праздники на этой неделе?

— Дорогой Сольт, забудьте о них! Есть вещи поважнее! — король Черного Дворца напоследок мельком глянул на фрески и с сожалением, захлопнул за первыми лицами государства дверь. А в принципе, зачем Дерлину эти фрески? Ему-то они точно уже не понадобятся!