Манипулятор
Шрифт:
— Да, сучка, — рычит он, наращивая темп. — Извивайся подо мной. Я хочу видеть, как ты ломаешься. Как ты дрожишь.
Его пальцы впиваются в мои ягодицы, сминая плоть, пока он закидывает мои ноги себе на плечи, проникая еще глубже, задевая саму шейку матки. Я чувствую, как внутри всё пульсирует, как волна оргазма начинает подниматься из самых глубин, ослепляя и лишая воли. Габриэль не дает мне закончить, он перехватывает мои руки, прижимая их над головой, и продолжает свои мощные, безжалостные толчки.
— Терпи, — выдыхает он мне в губы. — Мы еще не закончили.
Он переворачивает меня на живот, заставляя встать на четвереньки. Его
Оргазм накрывает нас одновременно — мощный, сокрушительный. Я кричу в подушку дивана, пока Габриэль с глухим и низким стоном изливается в меня, содрогаясь всем телом. Он еще несколько секунд вдавливает меня в матрас, тяжело дыша мне в затылок, прежде чем обессиленно рухнуть рядом.
Некоторое время мы просто лежим в темноте, переплетясь конечностями. Запах секса и пота смешивается с соленым бризом, проникающим через щели.
— Теперь заводи мотор, — тихо говорит Габриэль, не открывая глаз. — У нас есть море, пара миллионов баксов и вечность, чтобы сходить с ума вместе.
Я встаю, чувствуя приятную тяжесть внизу живота и дрожь в коленях. Включаю зажигание. Катер оживает, разрезая черную воду, унося нас прочь от берега, от прошлого и от всех монстров, которые больше не имеют над нами власти…
38. Глава тридцать восьмая
Мерный рокот мотора сливается с шепотом волн, бьющихся о борта нашего катера. Тьма за кормой постепенно редеет, превращаясь из иссиня-черной в глубокую, бархатную бирюзу. Я сижу на палубе, обхватив колени руками, и вдыхаю этот невероятный, чистый воздух, пропитанный солью и свободой. Мое тело ноет — приятная, тягучая боль в мышцах напоминает о каждой секунде того безумия, что произошло в кабине.
Габриэль выходит на палубу. Он сбросил свою растерзанную тюремную робу, оставшись в одних темных брюках.
Он нечеловечески красив… Не гладкая галька, отполированная морем, а острый осколок скалы, о который можно пораниться. В нём нет приторной сладости, лишь терпкий вкус свободы и едва уловимый запах грозы, земли и табака...
Его великолепие не в симметрии черт, а в неукротимой силе, что пульсирует под кожей. В том, как взгляд скользит по миру… не ищет, а захватывает. В том, как движения точны и внезапны, словно бросок хищника.
Он опасен, как ветер, что ломает деревья, но дарит крылья. Дикий, как река, что рвётся сквозь скалы, не признавая границ. Сумасшедший — потому что живёт не по правилам, а по инстинктам, по биению своего непокорного сердца.
В его безумной улыбке — вызов всему миру, в голосе — низкий рокот приближающейся бури. Он не обещает покоя, не дарит иллюзий. Он, как пламя: можно обжечься, но невозможно отвести взгляд.
Его красота в безудержной страсти, в том, как он существует на грани, не боясь упасть. В том, что каждое его прикосновение — не просьба, а утверждение. В том, как он смотрит… будто видит не оболочку, а саму суть.
Это не красота из сказок с хрустальными замками. Это красота грозы, огня, необузданной стихии. Она не ласкает, она опаляет. Не убаюкивает, а будит. И в этом её подлинное, необузданное великолепие…
На его бледной коже, в свете предрассветных сумерек, отчетливо видны свежие царапины
от моих ногтей. Он несет в руках объемную спортивную сумку.— Твое платье больше похоже на половую тряпку, Линда, — голос Габриэля звучит непривычно мягко, без капли обычного яда. — Я подготовил кое-что заранее. Догадывался, что нам придется избавляться от улик... и от старых оболочек.
— Значит, точно был уверен, что я за тобой приду…?
Он молча ставит сумку у моих ног и достает оттуда стопку вещей. Я с интересом перебираю их: здесь нет ничего вычурного, только качественный хлопок и мягкий кашемир. Я выбираю объемный белоснежный свитер и тонкие светлые брюки. Пока переодеваюсь, Габриэль отворачивается, но я чувствую его присутствие спиной — он охраняет мой покой, как верный пес и свирепый волк в одном флаконе.
Новая одежда ласкает кожу. Свитер пахнет чем-то легким и свежим… Хотелось бы думать, что запахом жизни, которая начинается с чистого листа.
— Иди сюда, — тихо говорит он, протягивая жилистую крепкую ладонь.
Охотно приближаюсь. Габриэль притягивает меня спиной к своей груди, заключая в кольцо своих рук. Его подбородок ложится на моё плечо, и я чувствую, как тяжелое сердце Габи бьется в унисон с моим — спокойно, уверенно.
На горизонте вспыхивает первая тонкая нить золота. Небо взрывается оттенками персика, нежной розы и расплавленного янтаря. Рассвет заливает океан, превращая воду в жидкое зеркало. В этот момент бабочки в моем животе, которые раньше казались испуганными мотыльками, расправляют крылья. Это не страх. Это то самое щемящее, сладкое чувство принадлежности, от которого кружится голова.
— Знаешь... — шепчет он мне в самое ухо, и я чувствую, как его губы едва касаются моей кожи. — Я никогда не думал, что небо может быть таким чертовски красивым. Раньше я видел в нем только пустоту… Ох, fuck, в кого ты меня превратила, Линда…?!
Он разворачивает меня к себе. Его лицо в первых лучах солнца кажется высеченным из мрамора, но глаза... в них больше нет той ледяной брони. Он смотрит на меня с такой неприкрытой, обезоруживающей нежностью, что у меня буквально перехватывает дыхание. Габриэль берет мое лицо в свои ладони, осторожно, будто я самое хрупкое сокровище, и касается своим лбом моего.
— Мы сделали это, милая. Мы вырвались.
Он целует меня медленно, тягуче, пробуя на вкус мои губы, словно это самый изысканный десерт. В этом поцелуе нет больше борьбы за власть, только тихая, всепоглощающая страсть и обещание тишины. Я таю в его руках, чувствуя, как мир вокруг перестает существовать. Есть только это золото рассвета и мужчина, который стал моим персональным богом.
Мы стоим так долго, обнявшись, пока солнце полностью не поднимается над водой. Габриэль прикрывает глаза, подставляя лицо свету, и на мгновение кажется, что мы действительно просто двое влюбленных на прогулке.
Но идиллия длится недолго.
Габриэль отстраняется, чтобы проверить курс на планшете, и его лицо мгновенно каменеет. Та самая маска расчетливого хищника возвращается на место за долю секунды.
— Что такое? — тревога мгновенно вытесняет сладость из моей груди.
Он молча разворачивает экран ко мне. На карте мигает маленькая красная точка, которая неумолимо движется в нашем направлении, причем со стороны открытого моря, а не берега.
— Это не береговая охрана, — хрипло произносит он, и его пальцы до хруста сжимают край панели. — Это спутниковый трекер. И он установлен не на катере.