Мама для сирот
Шрифт:
Мне нравилось готовить. А вот так, когда у меня ограничены продукты, а порадовать детей хочется, это было увлекательно вдвойне. Как и предполагалось, я сварила суп, отварила отдельно картошки, разделала на множество кусочков приготовленное мясо, смешала их с отварной картошкой и помяла. Такое мы кушал с Машей и Максимом постоянно. Мой рецепт! Мяса было мало, а картошка была дешевой. Смешав эти ингредиенты (иногда с луком и чесноком), блюдо получалось очень вкусным. Во всяком случае, нам так казалось в детстве.
Суп тоже получился вкусным — густым, наваристым. Но в нем были лишь картошка лук, да морковь. В любом случае,
Рыба, которую поймали вчера Саша и Егор, я пожарила. До золотистой корочки не получилось, потому что не было растительного масла. Приходилось подливать немного воды. Поэтому рыба вышла скорее тушеная, чем жареная. Но это было даже на руку. Как сказала бы Маша — тушеное полезнее, чем жареное.
По кусочку рыбы я положила на хлеб. Съедят вместе с супом. Это будет полезно. Пюре они сегодня не смогут доесть. Оставим на завтра. Как и суп. Только надо будет спустить всю еду в погреб, чтобы не испортилась.
К вечеру вернулись мальчишки. Они поймали всего две рыбы и были этим очень недовольны. Но это недовольство быстро прошло, когда они увидели, сколько вкусного я наготовила. Еда исчезла из тарелок в кратчайшее время.
Я была довольна. Смотреть, с каким аппетитом кушают дети — это просто наивысшее удовольствие. Особенно такие худые дети. Они вызывали навязчивое желание кормить их сутками, чтобы они хоть немного набрали в весе.
После ужина, я отправила детей умываться перед сном. Они даже не стали возражать. За Варей и Соней дети пообещали присмотреть и умыть их тоже. А я собрала посуду со стола, аккуратно сложила ее у печки и направилась к колодцу, чтобы набрать воды. Но когда я вернулась назад, то вся посуда была уже чистой.
— Что происходит? — тихо спросила я, полностью уверенная, что на кухне кто-то побывал.
Стулья стояли ровно задвинутыми, стол был протертым — ни единой крошки. А тарелки стояли чистой стопочкой на полке. Я нахмурилась. Это, конечно, здорово, что кто-то мне помогал. Но меня это волновало. Что это вообще могло быть?
Ветерок прокатился по полу, колыхнув подол юбки. Я испуганно втянула голову в плечи. Но ветерок не показался мне враждебным.
— Ладно... — тихо прошептала я, ставя ведро на пол и разворачиваясь. — Если ты помогаешь, то большое спасибо. Но если будешь вредить — я найду тебя и уничтожу.
С этими словами я направилась в комнату, чтобы уложить детей спать. Они привыкли ходить по дому без ботинок, но все еще ложись спать в уличной одежде. Надо будет купить ткань, иголки и нитки. Буду шить им домашнюю одежду.
После того, как убедилась, что все легли спать, я подхватила Варю на руки и направилась в детскую. Теперь кроватей в общей спальне было только четыре, спать нам было негде. Поэтому мы с комфортом устроились на новом месте. Я положила Варю около стенки, чтобы она не упала ненароком ночью. Только после того, как малышка засопела, я тоже закрыла глаза и погрузилась в сон, еще не подозревая, что ночь у меня будет непростой.
Глава седьмая. «Откровения».
Проснулась я от ощущения того, что кто-то трогает меня за плечо. Вздрогнув, я открыла глаза. Варя тихонько посапывала рядом. Через окно пробивался лунный свет. Я обернулась, надеясь увидеть кого-то из детей, но там было пусто.
Показалось? Приснилось?
Я нахмурилась, еще раз оглядела
комнату, поправила простынку на Варе и уже собиралась снова лечь спать, когда до меня донесся шорох. Кто-то из детей встал с кровати и шел по коридору. В туалет? Попить воды?Я встала с кровати аккуратно, чтобы не разбудить ребенка. После чего вышла в коридор и успела заметить, как входная дверь закрывается, пряча за собой детский силуэт. Ни теряя не секунды, я быстрым шагом дошла до двери и распахнула ее.
На ступеньках невысокого крыльца я увидела Сашку. Силуэт мальчишки отчетливо освещался лунным светом. Его волосы были взлохмачены, спина напряжена, а рука сжимала удочку.
— Саша? — тихо позвала я мальчика, чтобы он не испугался. — Ты куда собрался так поздно?
— На рыбалку, — глухо ответил ребенок, но попыток сойти с крыльца не делал.
— Ночь же на дворе, — я подошла к мальчику. — Это опасно.
— Я сегодня поймал недостаточно рыбы. Мясо, которое ты купила, быстро закончится, поэтому...
Я вздохнула, развернула мальчика к себе лицом и посмотрела ему в глаза. Они были сухими, но в них плескалось такое отчаяние и усталость, что я невольно сглотнула ком, подкативший к горлу. Нельзя сейчас показывать слабость перед этим ребенком. В этом доме Саша больше всего нуждался в том, чтобы я была сильной.
— Если закончится, купим еще. Продадим мое платье. Но тебе не надо подвергать себя опасности, — твердо сказала я, не отрывая взгляда от карих глаз. — Тебе не надо решать все проблемы в одиночку. Теперь я с вами.
Саша опустил взгляд. Его рука сжала удочку сильнее.
— Но ты можешь уйти. Ты сама сказал, что если твоя память вернется, ты уйдешь, — тихо сказал ребенок, а затем я увидела, как его плечи начли подрагивать.
Притянув мальчика к себе, я молчала начала гладить его по волосам. Я понимала, как тебе было страшно все время. Ты боялся, что малыши умрут от голода. Боялся, что мне сможешь накормить или обогреть всех. Ты был старшим. Ты взвалил на себя ответственность.
— Ты умница, — тихо сказала я то, что сама когда-то хотела услышать от взрослого. — Ты со всем справился. Ты смог спасти своих младших. Я горжусь тобой.
Плечи Саши начали подрагивать сильнее. А я поняла, что даже если за мной приедут родственники этой Нади, я не смогу бросить малышей. Они за эти два дня уже стали мне дороги. Глупо? Быстро к ним привязалась? Да. Глупо. Быстро. Но как иначе? Как мне не волноваться за детей, которые так сильно напоминают меня саму? Как не привязаться к тем, о ком так искренне заботишься?
— Я так старался... — голос мальчишки прозвучал надрывно. Он старался унять слезы, но у него не получалось. — Зимой... зимой от холода умер Славка. А я ничего не смог сделать. И я боялся... что этой зимой и кто-нибудь тоже...
— Шшш. Все хорошо. Теперь у вас есть я, — прошептала я, не прекращая гладить Сашу по спине. — Даже если память вернется, я вас не брошу. Заберу с собой, если там будут условия лучше. Или запрошу денег сюда. Не переживай, я вас не оставлю.
Через какое-то время, я услышала, как удочка ударилась о деревянные ступени, отскочила и утонула где-то в высокой траве двора. А слабые руки Саши отчаянно обняли меня в ответ. Я не отпустила ребенка, пока он не успокоился. Моя сорочка стала мокрой в районе живота, но это были пустяки. Я знала, что Сашка впервые смог выплакаться.