Чтение онлайн

Я вспомнил артистов и музыкантов которые живут у всех на виду. В принципе не так уж и плохо.

— Нет-нет-нет, и нет, и ещё раз нет, Макс, — бескомпромиссно заявила Аня. — Ты просто не знаешь, что такое жизнь на виду, а меня от такой уже тошнит. Мы сделаем всё тихо: попросим Майкла, убедим Кассандру, поговорим с моим отцом. Они найдут выход.

— Зачем ты своему отцу? У нас детей отпускают после восемнадцати.

— Скажем так. Чтоб долго не объяснять тебе. Без меня его правлению конец.

— А не слишком ли сильное заключение?

— Не слишком, — буркнула Аня.

— А

ещё. В меня пыталась вселиться какая-то тварь.

— Когда? Где? Почему ты молчал?

Она перелезла ко мне под одеяло, положила руки на виски, потом мне на горло, потом на грудь и там остановилась. Потом улеглась рядом, заглядывая мне в глаза.

— Почему не рассказывал? Я думала, у нас нет секретов. Я тебе стараюсь правду говорить.

— Ань, у нас и нет секретов, только я не посчитал это важным. Такое облако с красными глазами и чёрными зубами.

— Вначале в Нексусе, потом следовал за тобой дальше, но прятался. Я его видела возле тебя в среду, но подумала, что показалось — след похожий на след от ищеек отца. Потом он был в теле Ивана, но удержал Кассандру, значит её знал, и меня знал. О боже, она бы тебя убила! Я бы не успела поставить портал! Чем я думала?

Она подняла голову, с ужасом посмотрела на меня. А после осыпала меня поцелуями со словами «как хорошо, что ты живой». Я ничего не понял, но тоже безумно был этому рад.

— Повезло. Хотя я не верю в везение. Кто же это может быть? — задумчиво проронила Аня.

— Эта тварь — кто, а не что?

— «Что» не будет действовать самостоятельно, — она увидела мой непонимающий взгляд. — Тут расхождение мотивов, а следовательно прослеживается скрытая мотивация самого этого «нечто».

— Ты такая умная… Он приходил ко мне. Главный следователь. Сразу как ты от меня ушла. В четверг, кажется. Расспрашивал про Нексус и про тебя. А почему он покинул моё тело, а я выжил, когда Иван в такой же ситуации упал замертво? Ты его из меня изгнала! — догадался я.

— Не изгоняла. Когда я стирала тебе память, я и подумать не могла, что в тебе какая-то там тварь. Ну да, Гриша странно себя повёл и начал стрелять, а потом упал замертво с разрывом сердца.

Она опять принялась водить пальцем по моей груди. Думать ей это не мешало, а мне мешало.

— Наверное у тебя крепкий пятый отдел.

Она положила свою голову мне на грудь, слушая удары моего сердца. После подняла голову, положа мне на грудь руки, а на них подбородок. Я погладил её по спине и она прикрыла глаза, покрываясь мурашками.

— Убирай руки, — предупредила она.

Я послушно убрал, просто обняв её левой рукой за плечи.

— Главный следователь расстроился, когда я ему рассказал… Про него же, — посмеялся я. — Я ведь ему описал его же самого. А он что-то искал, или кого-то. Впрочем я никогда не был силён в разгадывании загадок.

— Мы делали такого, — задумалась Аня. Делали? Эту тварь можно создать? — Это мститель, только какой-то более хитрый. Нужно запытать человека до смерти, и не абы какого, чтоб такое удалось. Ох, отец, на что ты идёшь ради меня…

— Ради себя же он идёт, Аня, — поправил я её.

Она похлопала глазами.

— Действительно, ради себя. А я ему вообще нужна была? Но он же меня

оберегал всю мою жизнь, даже когда я для него водила в бой армии и захватывала крепости. Ладно, кто у нас остаётся? Мой отец, который пытается меня найти, потому по следу за нами ходит Кассандра. Новый Бурс, который начал поднимать людские волнения и который хочет меня использовать ударной силой, значит будет идти за тобой. И Валентин Юдович, олицетворяющий текущую власть, который не должен обо мне знать, но есть детали, которые во всём повествовании плохо вяжутся.

— Ты так много говоришь, — заметил я и зевнул.

— Тебе неинтересно?

— Ты говори. Просто я поражаюсь, как скрытная и замкнутая Аннабель Лютая превратилась в разговорчивую и весёлую Аню.

— Аню Шрёдингер? — игриво улыбнулась она. — У меня с тобой голова кругом. Мне нужно думать, а не выходит, — пожаловалась она.

— О да, та же ерунда. Так что, справимся мы, выкрутимся?

— Ещё бы. Только нужно подумать.

Она дала мне буську и отлезла на свою половину, отворачиваясь от меня, чтоб даже не смотреть. Я же на неё смотрел, видя разбросанные в разные стороны рыжие волосы. Она смотрела на свои пальцы левой руки, указательным пальцем правой показывала то на один, то на другой, то на третий. Глаза мои начинали закрываться.

— Макс, — донеслось до меня. Она развернулась вся такая виноватая. — А ты злишься на меня, что я порнушку смотрела?

— Неа, — честно отозвался я.

— Хорошо.

Я начал погружаться в сон, сознание принялось улетучиваться…

— Макс. — Она уже и не отворачивалась от меня. — Это было как-то противно смотреть. Они там делали такое… Так ноги раздвигали, и так как-то… Разве это приятно?

— Ещё может и извращенское что-то смотрела.

Она закрыла своё лицо подушкой, обнимая её. Потом из-за подушки, как из окопа, появились круглые глаза, смотрящие на меня:

— Там девушка, она…

— Можешь не описывать, а то умрёшь от стыда сейчас. Вообще, зачем ты это всё смотрела? Тебе ж ничего нельзя.

Она долго не отвечала.

— Великая Адельгейда!.. — выдохнула она и взорвалась яркой вспышкой — я перестал её видеть, глаза снова привыкали к темноте. — Придёт же когда-нибудь наш час. Час придёт, а я не умею и тебе не понравится!

Она уткнулась лицом в подушку и закричала.

— Я сейчас точно от стыда умру. Всё, не смотри на меня!

Я подлез к ней и погладил по голове.

— Всё нормально, — только и нашёлся я. — Я ж тебя не обвиняю.

Она прилезла опять ко мне, положила голову мне на грудь, трогая мою руку.

— Я хотела, чтоб у нас всё было обычно. И оно складывается так хорошо, что прям не верится. Я отрылась тебе, ты открылся в ответ. Я важна тебе, а ты понимаешь, как важен мне. Как мне ничего не запороть?

— Расслабься, потому что я не знаю, — чмокнул я её.

Она закрыла глаза и через какое-то время засопела прямо у меня на груди. Не самая удобная поза для сна, но я боялся её потревожить. И вроде я злился, что мне сон перебили, и теперь я лежал и тупо смотрел в потолок, а вроде и злость, рождаясь, сразу умирала. Я никогда не умел по-настоящему злиться. А сейчас и учиться не хотел.