Магнолии
Шрифт:
– Что скажут люди, если увидят, как он… как ты… – возмущался отец, впервые за долгое время проявляя хоть какие-то сильные чувства.
– Именно, – поддакивал со своего места брат. – Соседки уже шепчутся – я сам слышал, простигосподи.
Он мстил, потому что я вытрясла из него все нечестно нажитые сбережения. Об одном только молчал – что Стас и был моей соседкой-студенткой весь прошлый год. Наверняка выжидал подходящего момента, чтобы урвать свой кусочек выгоды. Отец точно с меня голову снимет, если узнает.
Я надеялась, что запланированный
– Отлично, давно пора, давай завтра.
И едва не грохнулась в обморок, представив, как он позвонит в дверь и отец затеет допрос прямо на пороге.
– Они не устоят, я обещаю, – слишком уж самоуверенно заявил Стас, но, тем не менее, сжал меня покрепче. – Не волнуйся, все будет хорошо.
А на следующий день заявился к нам домой в настолько умопомрачительном виде, что не устояла я сама, срочно нашаривая под собой в поисках, куда бы приткнуться. Потому что Стас выглядел не как наркоторговец или маньяк с дрелью под сиденьем – все до одной татуировки были скрыты под костюмом, стоимость которого наверняка покрыла бы недельную выручку целого магазина. Если отец и заготовил несколько гневных замечаний по поводу наших слишком тесных объятий, они выветрились с тонким запахом парфюма, который, словно дурман, успокаивал любого, только тронув ноздри.
Мама расстаралась с ужином, поэтому ожидала, что Стас высоко оценит ее кулинарные таланты, а меня, по счастью, больше гоняли на кухню и обратно. И хорошо, думала я, считая до пятидесяти, прежде чем вернуться и снова убежать. Желудок тоже стоял на стрёме, поэтому вряд ли оказался бы способен на переваривание – родители обходными путями выясняли, насколько далеко мы зашли в ежевечерних гуляниях…
– Поймите нас правильно, – тщательно выговаривала мама: – Саша очень самостоятельная, но мы все равно беспокоимся о ней, потому что раньше она никогда ни с кем не встречалась…
Меня скрутило уже выходе из кухни, поэтому я мгновенно шмыгнула обратно, успев заметить только, с каким злорадством кивает мне брат. Этот точно знал, когда задать неудобный вопрос.
Стас что-то отвечал – до меня доносился лишь тон его голоса: спокойный, рассудительный, очень мягкий. На фоне него мамины возгласы или смех звучали, как неожиданно включающийся миксер.
– Да, Саша очень самостоятельная, – поддакнул брат, когда я в очередной раз выползла, чтобы для вида посидеть за общим столом. – Такая самостоятельная, что мы по полгода ее не видели, пока она не смылась из универа. Знали бы вы, в какой дыре она там жила, но домой переезжать не торопилась. Наверное, соседи были очень приятными, правда, сестренка?
Я угрожающе растянула в улыбке губы, но мы сидели слишком далеко друг от друга, чтобы он так легко испугался будущей кары.
– Напомни, кто это был? Кажется, один па…
– Должен признаться, я знаю, о чем идет речь.
Стас отложил вилку и основательно прокашлялся, словно собрался сдаться с повинной и копил для этого силы. Брат даже жевать перестал, как будто не ожидал, что тот поведется так легко – в запасе у него имелась еще парочка щекотливых заготовок. А уж у меня сердце и вовсе замерло.
–
Я вынужден извиниться за то, что не был достаточно хорошим арендодателем, чтобы позаботиться о доме, в котором жила Саша. Собственно, мы и познакомились, выясняя, насколько я запустил квартиры. Перебои с водой, тонкие стены, никакой звукоизоляции…– Так вы занимаетесь недвижимостью? – спохватилась мама. – Саша, почему ты ничего не говорила об этом?
– Это дело моих родителей, – любезно сообщил Стас. – Они умерли несколько лет назад, оставив все на меня, а я оказался не готов к такой серьезной ответственности. Но сейчас я стараюсь все исправить.
– Боже мой! – Мама всплеснула руками. – Как это печально, бедный мальчик!
Отнюдь не бедный мальчик скорбно закивал головой, принимая горячую поддержку, словно аплодисменты, а мы с братом переглянулись и молча вышли вместе на кухню.
– Это что еще за дрянь? – спросил он меня, как будто я сама понимала, что происходит. – Ты же говорила, он преступник.
– Ничего я тебе не говорила. Может быть, размышляла вслух – было дело.
– А кто сказал, что деньги помечены полицией и поэтому меня заметут, если я не отдам их? Врушка несчастная!
– В следующий раз подумаешь хорошенько, прежде чем торговать своими близкими. Жалкий вымогатель!
– Да если бы не я, ты бы так и торчала в своей комнате, покрываясь плесенью!
– Если бы не ты, мне не пришлось бы постоянно краснеть!
– Саша! – уже кричали из комнаты, найдя сотню-другую причин, чтобы вытрясти из меня подробности нашего знакомства. Еще бы, с таким-то богачом…
Это был не ужин, а кошмар, поэтому закономерно, что в итоге мы впервые с тех самых пор, как стали парой, поругались. И чем больше родители восторгались вежливостью Стаса и его прекрасным воспитанием, тем сильнее кипело у меня внутри, пока я, проводив его до машины, не высказала все, что думаю:
– Ты обманул меня, опять!
– Нет, Саша. Если бы ты спросила, я бы все рассказал, но тебе же нравилось думать, что я маньяк.
Он точно издевался – смотрел, подняв брови, будто я собиралась через голову прыгнуть или встать на задние лапки. А меня выворачивало от мысли, что пока я жаловалась ему на непорядочность домовладельца, он поддакивал и обещал подать жалобу, чтобы добиться справедливости, на себя же самого.
– Зачем ты вообще поселился в этой квартире, если мог ткнуть в любое место на карте и умчаться туда уже через пять минут?
– Потому что это мой дом, и я могу жить в нем, сколько захочу.
Он попытался притянуть меня к себе, но я вырвалась, быстро вспоминая, каково это – держаться от него на расстоянии.
– Саш, ты же не всерьез!
– Не подходи ко мне, – предупредила я, чуть сдерживаясь, чтобы не раскричаться под прицелом родительских глаз, следящих из окна. – Лучше тебе сесть в свою замечательную машину и отправиться обратно, в свою замечательную жизнь, где ты, чертов богач, живешь в конуре, в которой даже горячей воды, когда нужно, не допросишься.