Магнолии
Шрифт:
– Сумасшедшая?
– Счастливая.
А я действительно была такой? У меня в комнате стояло зеркальце – не слишком большое, чтобы подолгу торчать перед ним, красуясь, но вполне подходящее для изучения следов счастья. Я прижалась к нему носом, пытаясь разглядеть, не зажглось ли в глазах то, что в книгах называлось вдохновением. Не зажглось. Они все еще выглядели уставшими, с краснотой по краям от дурацкой привычки потирать веки за чтением. Но что-то в них все-таки неуловимо поменялось. Должно было – потому что невозможно чувствовать, как в легких трепещут сотни тоненьких
Да, вот оно – теперь мои глаза улыбались.
Я работала в магазине вторую неделю и уже без подсказки могла рассортировать ящик разномастных гвоздей по нужным ячейкам, когда все опять пошло наперекосяк. После обеда колокольчик на дверях дзынкнул, оповещая о приходе нового посетителя, и мои руки внезапно перестали удерживать даже крупные предметы вроде пустых коробок или пластиковых контейнеров. Свалив одну башню, я бросилась устанавливать ее обратно, но снова задела локтем, и она рассыпалась у ног, отрезая путь к отступлению. Выкладка товара – незачет. Хорошо только, что в тот момент, как Стас снова решил нарушить покой моего мира, я не проходила мимо стенда с чем-нибудь бьющимся.
Он наклонился, поднимая два самых больших контейнера, и протянул мне, словно это были подарки, перевязанные ленточками.
– Держи, – сказал, как будто с нашего расставания прошло не больше пары часов, а не целый месяц. Ни «привет», ни «какая неожиданная встреча». Слишком буднично для драматической развязки, которая еще долго снилась мне по ночам.
– Ага, – не нашла лучшего ответа я и снова принялась укладывать контейнеры один на другой. – Спасибо.
Он все так же будоражил меня до онемения пальцев – это было неприятное открытие, учитывая, что по всем правилам психотерапии я тщательно рассмотрела свое к нему отношение, осознала, приняла и спрятала в дальний уголок с пометкой «прожито». Я думала, что если мы и встретимся как-нибудь, то даже смогу улыбнуться – мол, да-да, помню, как сто лет назад мы соседствовали в одном разваливающемся доме и даже не здоровались. Как-дела-как-жизнь-как-семья? Но стоило снова его увидеть, перед глазами, словно по заказу, замаячила вытатуированная магнолия, пульсирующая, словно сердце скрывалось не за ребрами, а в самой ее сердцевине. Я пару раз моргнула, проверяя, но она все еще билась там, хотя Стас был прикрыт по самый подбородок.
– Я могу тебе чем-то помочь? – Сперва хотела обратиться на «вы», но потом это показалось мне слишком нарочитым. Все-таки я больше не злилась, скорее была абсолютно безразлична, а он мог подумать обратное. Черт, кто придумал складывать из этих контейнеров небоскребы? Они же валятся от первого сквозняка. – У нас широкий выбор лакокрасочных материалов, пен, герметиков, если ты надумал делать ремонт.
– Я приехал увидеть тебя.
– М-м-м, – я нахмурилась, как будто что-то вспоминая. – Нет, но вы можете оставить заявку на кассе, и кто-нибудь из сотрудников вам обязательно перезвонит.
Два с лишним часа – это с остановками, общественным транспортом. На своей машине он наверняка домчал чуть больше, чем за час. Если по пути его не оштрафовали за превышение, конечно. Так что это плохой довод его выслушать.
– Во сколько ты заканчиваешь работу?
Самоуверенный,
нахальный. Челка еще сильнее отросла, заставляя при разговоре чуть задирать нос. Может, предложить ему машинку для стрижки домашних животных? Вчера как раз привезли парочку для изучения покупательского спроса.– Мы могли бы прогуляться…
– Знаете, к сожалению, такого товара у нас тоже нет, но вы можете обратиться в другой магазин.
Он говорил одно, я – другое, и мы будто каждый вели монолог, по-прежнему понимая друг друга сквозь строк. Нет, ты приехал зря. Даже когда в магазине погаснут лампы, а на двери появится табличка «Закрыто», я просто выйду отсюда и пройду сто шагов до дома, где меня будут ждать ужин, сериал по телеку и отбой в одиннадцать. Неправильные парни по-прежнему не входят в список дел, которые я позволяю себе по будним дням. По выходным – тоже, если тебя интересует.
– Я все равно никуда не уеду, пока мы не поговорим нормально.
– Очень жаль, потому что в таком случае тебе придется тут заночевать.
– Ты ведешь себя, как ребенок.
– А ты ведешь себя, как придурок.
– Александра, смени-ка меня на кассе! – Негромкий разговор все-таки привлек внимание начальника, и он выдвинулся в нашу сторону, явно намереваясь сменить меня на посту консультанта. Я осваивала нелегкое дело продаж медленнее, чем сортировку гвоздей, так что он вряд ли был озабочен тем, что Стас подошел ко мне ближе, чем полагалось по этикету незнакомым людям. Мы говорили уже пару минут, а я все еще ничего ему не продала. Ну, держись, ты не уйдешь отсюда с пустыми руками.
За кассой я честно пыталась сосредоточиться. Но когда определившиеся с покупками с ними же и ушли, у меня не осталось причин прятать взгляд в чеках и кассовых лентах. Медитативность этого места, которую я вдыхала, как концентрированный кислород, с первого дня, вдруг улетучилась, будто только и ждала, когда Стас откроет перед ней дверь. И я опять тревожилась, опять волновалась, словно через несколько часов мне предстояло сдавать важный экзамен, а не ставить магазин на сигнализацию.
Чертов Стас. Со своего места я могла видеть его только мельком – когда в просветах между полками вдруг показывались упрямый подбородок или движение руки, смахивающей челку с глаз. Откуда он только узнал, где я живу и где я работаю?
Брат…
Я послала ему сообщение и меньше, чем через минуту, получила ясный, не терпящий двусмысленности ответ:
«Работаю на того, кто больше платит. И это не ты».
14.
– Смотри-ка, не уходит, – сказал начальник, перегибаясь через кассу и упираясь широкими ладонями в край стола, чтобы вытянуть шею посильнее. – Машина у него сломалась, что ли?
Я глубоко вздохнула, позволив себе только секундную заминку перед ответом:
– Может быть.
– Не-е-ет, не похоже. У него слишком дорогая машина, чтобы не следить за ней, как следует. Да и стал бы он торчать тут, когда можно вызвать эвакуатор, а самому уехать на такси.