Магазин иллюзий
Шрифт:
Это был удар ниже пояса и целиком предназначался ему, Владиславу Саввичу. «Во всем видит плохое! – в сердцах подумал профессор. – Только бы спорить и противостоять. Только бы выковырять что-нибудь этакое эпатажное. Только бы очернить все самое светлое. Ну что за люди!». Профессору всегда казалось очевидным и логичным, что он делает карьеру, а Лидочка прикрывает тылы. Да, он никогда не спрашивал Лидочку, чего она хочет, чем бы она хотела заниматься. Но этого просто не требовалось! Она всегда покорно следовала за своим супругом. А главное – не протестовала, не выражала сомнений или недовольства. Неужели же, если бы ей что-то пришлось не по душе, она стала бы молчать? Владислав Саввич был уверен, что Лидочка обязательно бы сказала. Конечно, не так прямо и неделикатно, как
– Чет я не вдупляю, Таек, – откликнулся на призыв профессора Карась и метнул в сторону Владислава Саввича взгляд, ищущий поддержки и одобрения. – В чем твой месседж? То есть ты хочешь сказать, что мужик ищет себе не жену, а терпилу? – он снова посмотрел на профессора, будто спрашивая: «Ну как я сказанул? Ниче так?».
– Нет, Карасев, – просто, но с достоинством ответила Тая. – Этого я не говорила. Я сказала ровно то, что сказала. В конце концов, профессор призывал нас быть честными и открытыми. Поэтому я не стала заниматься здесь формальным «бла-бла».
Последний ее аргумент был высказан на доступном для всех студентов языке, поэтому с Таей никто больше не стал спорить. Владислав Саввич понял, что сейчас его черед, к тому же близилось окончание занятия, пришло время подвести итоги. Неприятной короткой вспышкой пронеслось в мыслях Владислава Саввича то, что Тая назвала его «профессор», а не по имени-отчеству, и как-бы говорила о нем в третьем лице. Будто он не самый важный участник их дискуссии. Будто он мимоходом зашел посмотреть, о чем таком важном они тут самостоятельно рассуждают. Будто не он сам все это спланировал и направлял в нужном русле. Но постарался отмахнуться от этого и сконцентрировать свои усилия на правильном завершении лекции.
– Вот, что я вам скажу, дорогие мои, – вдумчиво начал Владислав Саввич. – Практика и основанная на ней статистика – неумолимы. Уж поверьте мне, как человеку, который знает немного больше, чем вы, – он вглядывался в глаза каждого, чтобы убедить и закрепить в их сознании именно свою позицию, избегая, правда, смотреть в сторону Таи. – Моя практика позволила мне сделать однозначный вывод: человеку свойственно ошибаться. Да и не только моя практика говорит об этом, это так и есть на самом деле. Это ни хорошо, ни плохо, это просто присутствует в жизни каждого, как непреложный факт. Многие женщины, которые обращались ко мне за помощью, считали, что несчастливы в браке. Но после моих сеансов понимали, что просто заблуждались. Я помогал им видеть хорошее в том, что давно приелось и наскучило. Я давал им возможность избежать замыленного взгляда на хорошо знакомые события и явления, освежить восприятие, взглянуть на все по-новому. – Владислав Саввич выдержал небольшую паузу для завершающей фразы. – Именно поэтому, задача тех из вас, кто все же станет психологом – помогать людям разобраться в себе, а в связке с нашей сегодняшней темой – осознать и принять свою роль в семье, как в ячейке здорового и процветающего общества.
Профессор еще раз обвел присутствующих, на этот раз победным, взглядом. В глазах студентов он видел понимание, одобрение, присоединение и даже восхищение. Воодушевившись полученными результатами, он решил посмотреть на Таю, но не встретил в ней того же отклика, что увидел в других. Она смотрела на него с каким-то сожалением и укором, будто хотела сказать: «Эх вы, а еще взрослый и умный». Владислав Саввич четко осознал, что она с ним не согласна, и понял, что перед вечерним сеансом ему снова придется поработать над собой.
***
Рита сегодня выглядела аккуратнее и собраннее, чем на предыдущем сеансе. Светлые волосы, растрепанные в прошлый раз, сейчас были расчесаны и аккуратно отведены за уши. Бесформенный кардиган был
заменен на, хоть и невзрачный, но приталенный пиджачок. На губы нанесена помада сдержанного тона. Торопливых и суетливых движений стало меньше. А главное, в глазах читалась уверенность и даже некоторая решительность, что сигнализировало профессору о ее готовности к продолжению работы над собой. Владислав Саввич с удовлетворением отметил все это про себя и решил, что уж с ней-то сегодня проблем не будет.– На прошлом сеансе я давал вам домашнее задание, – ровным спокойным голосом начал Владислав Саввич. – Облечь в слова то эфемерное и неосязаемое, что вы чувствуете, – он намеренно подобрал такие эпитеты, чтобы подчеркнуть ее, вероятнее всего, несуществующие и надуманные опасения и страхи.
Рита набрала побольше воздуха в грудь и уже открыла было рот, чтобы выплеснуть свои мысли на этот счет. Было очевидно, что она со всей ответственностью подошла к заданию профессора и пыталась самостоятельно разобраться в себе. Но Владислав Саввич жестом остановил ее.
– Прежде всего, вы пройдете один тест. – Он положил перед ней опросник и ручку. – Это необходимо для того, чтобы в своих выводах мы с вами опирались не только на ощущения, но также на ваше здравое, я надеюсь, мышление. Очень важно сопоставить свои эмоции своему разуму, чтобы определить истинные поведенческие мотивы.
Рита недоверчиво покосилась на профессора и собиралась что-то ему сказать, но Владислав Саввич лишь неторопливо кивал головой, прикрывая глаза, как бы убеждая ее: «Так надо. Сейчас делай, что говорят». Рита послушно приступила к вопросам, и профессор немного расслабился.
Сегодня перед сеансом ему потребовалось приложить немало усилий. Дело было не только и не столько в работе над собой. Свое настроение, которое, как и у любого другого человека, может меняться под воздействием различных факторов, он давно научился координировать. Все заключалось в ускользающем контроле. Владислав Саввич давно усвоил одно правило: управляй ситуацией сам или этой ситуацией будут управлять другие. Прошедшая сегодня лекция на тему семьи имела все риски выбиться из того направления, которое обозначил профессор. А все из-за этой Таи, которая, мало того, что сама не понимает, что говорит, так еще и других с толку сбивает. Как она может утверждать что-то от лица семейной женщины, если у самой нет такого опыта? Чего не предусмотрел профессор, чтобы исключить такого хода действий? Почему в какой-то момент что-то смутило его? По какой причине Тая не слышит того, что он, знающий гораздо больше нее, хочет донести? Что нужно сделать, чтобы впредь не допускать тлетворного влияния незрелых и в корне ошибочных мнений таких недоучек, как Тая?
Владислав Саввич взглянул на Риту. Она покорно ставила галочки в выбранные ячейки под каждым вопросом. Это успокоило профессора и придало ему уверенности, что текущая ситуация полностью под его управлением, и ничто не может сбить процесс с выбранной им траектории. Тем более, что он извлек уроки после проведенной студентам лекции и подготовил для Риты дополнительные вопросы. Очень нужные и очень важные вопросы. Их перечень был выстроен таким образом, чтобы Рита сама давала необходимые – безусловно, для нее самой – ответы и по итогу самостоятельно пришла к правильному выводу. А иначе никак, иначе только хаос.
Рита передала опросник Владиславу Саввичу, и тот на некоторое время погрузился в подведение итогов теста.
– Ну что ж, – несколько озадаченно сказал, наконец, профессор. – Результаты очень интересные, – он оценивающе, будто по-новому разглядывал ее, и Рита не понимала пока – радоваться ей или огорчаться.
– Что, все плохо? – на всякий случай спросила она неуверенно.
– Нет-нет, ну что вы, – поспешил успокоить ее Владислав Саввич. – Во-первых, плохо – это когда у человека затяжная депрессия или расстройства личности. И то во многих случаях все вполне поправимо. У вас ничего такого я пока не выявил, – при этих словах профессора Рита едва заметно выдохнула, испытывая облегчение. – Во-вторых, этим тестом мы всего-навсего выявляли ваши потребности. И, признаться, я несколько озадачен.