Люди сумрака
Шрифт:
Не забывала. И не забуду никогда. Но моя жизнь в целом, и мое прошлое — те два чудесно-ужасных года, что я провела в Сумрачном городе, многому меня научили. Люди — не черно-белые, какими они казались мне тогда. В каждом из нас борются ангелы и демоны, и каждый день побеждает то один, то другой. Наверное, именно это осознание и мешало мне ненавидеть Феликса за его прошлое, так тесно связанное с моим. Ведь именно он мог оказаться тем — но, к счастью, не оказался, — кто запечатал мой дар, поставив мне на грудь клеймо. Обрекая мою дочь на нескончаемые кошмары.
Должно быть, по моему изменившемуся лицу Франческа поняла, что перегнула палку. Шагнула
— Прости. Прозвучало так, будто ты слабохарактерная, а уж кому, как не мне, знать, что это полнейшая чушь. Просто… Я же вижу, что под всей этой маской хладнокровия, цинизма, ты… ранима.
— А ты не думаешь, что и он может быть таким? Чуть более чутким, мягким, чем кажется на первый взгляд? Ты же знаешь — клеймо накладывает свой отпечаток, и от него не избавиться, как не старайся. Мы, заклейменные, воспринимаем реальность иначе — часть наших чувств и эмоций стирается, мы словно… каменеем. Счастье, что ты не знаешь, каково это — воспринимать мир будто бы наполовину, прятать эмоции где-то глубоко, на самом дне души. Для заклейменного нет ни единого шанса быть с обычным, нормальным человеком. А знаешь почему? Обычным людям мы кажемся черствыми, бесчувственными, порой даже безжалостными. А я бы и хотела чувствовать так, как прежде, до клейма, но… не могу.
Франческа долго молчала — боролась с самой собой. Я любила ее за то, что, преодолевая собственную категоричность, она пыталась услышать и понять других.
— Я убью его, если он посмеет причинить тебе боль, — глухо сказала она. — И умру сама, если с тобой что-нибудь случится.
Я улыбнулась, тронутая тем пылом, с которым Фран меня защищала.
— Ничего со мной не случится.
— Да, если будешь держаться от Флетчера как можно дальше. — Вздохнула, подняла руки, словно сдаваясь. — Молчу, просто… Пожалуйста, будь осторожна.
Улыбка поблекла на моих губах.
— Я всегда осторожна, Фран.
ГЛАВА 2
Осенний ветер задувал в приоткрытое окно машины, лениво ероша мои волосы. Последние несколько часов выдались просто отвратительными. Утомительный перелет, общение с сумасшедшей семейкой сестры, а после — трехчасовая поездка за рулем взятого напрокат автомобиля.
Шел сильный дождь, видимость была ужасная. К тому же меня неудержимо клонило в сон. В таком состоянии ехать всю ночь было опасно. Я уже пожалел, что не согласился на предложение сестры переночевать в ее доме.
Уже начинало темнеть, и я понял, что до наступления ночи в Дейстер мне не добраться. Я долго не был в этих краях, поэтому пришлось основательно покопаться в памяти, прежде чем смог вспомнить, где находится ближайшая гостиница.
По этой разбитой проселочной дороге редко кто ездил, большинство предпочитало использовать асфальтированную главную трассу. Но я решил срезать путь, чтобы добраться до дома как можно скорее.
Судя по указателям, до Дейстера оставалось меньше получаса езды. По обеим сторонам дороги не было ничего, кроме голых деревьев, в неровном свете луны выглядевших жутковато и неприветливо.
Я уже мысленно предвкушал горячую ванну в уютном мотеле, прохладные простыни и обжигающий горло виски, как вдруг увидел справа одинокий дом с горящими окнами. Резко дал по тормозам.
Обиженно взвизгнув, машина остановилась.Дом стоял поодаль от главной дороги, но фонари на крыльце позволяли рассмотреть белый забор и небольшой садик, разбитый за ним.
Я не знал, что заставило меня остановиться. Дом посреди пустующих земель — не такая уж редкость в округе Дейстера. Многие предпочитали уезжать подальше от городской суеты, уединяясь в коттеджах посреди нетронутой природы.
Не знал я и то, почему вдруг решил открыть дверь машины и выбраться наружу. Ветер тут же хлестнул по щекам, заставив раздраженно поморщиться. Запахнув плащ, я медленно направился к дому.
Я не знал, зачем иду туда, но знал, что должен это сделать.
Отодвинул засов и отворил калитку. По выложенной камнями тропинке прошел к дому, мысленно отметив, в каком упадке находился раскинутый по обеим сторонам от меня сад. Когда-то в прошлом роскошные розы и нежные фиалки завяли, плоды грушевых и яблоневых деревьев, лежащие на земле, почернели и сгнили.
Я поднялся на крыльцо. Взявшись за резную ручку, потянул на себя дверь, и та послушно отворилась.
Я хорошо помнил, что еще секунду назад в доме горел свет. Вот только вспомнить, в какой момент он погас, так и не сумел. Это не остановило меня. Я переступил порог и очутился в чужом доме. Дверь за спиной захлопнулась, и темнота окружила со всех сторон, вызвав невольные мурашки. Хотел крикнуть, есть ли в доме кто, но шестое чувство подсказало, что на мой зов никто не откликнется.
«Что я здесь делаю?» — мелькнула недоуменная и запоздалая мысль.
Я развернулся, чтобы уйти из дома, который позвал меня своими горящими окнами, но обманул, оказавшись пустым и заброшенным.
Я не успел.
Я увидел ее на улице. Она выпорхнула из автобуса — тоненькая, хрупкая. Юбка из тонкой ткани взметнулась вверх, чтобы через мгновение вновь прильнуть к ее ногам. Серо-голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц, густая светлая копна волос, непослушными волнами спадающая на спину. Чуть приподнятые уголки сочных губ — словно она в любой момент была готова улыбнуться. Незнакомка подняла голову вверх — на чистое, незамутненное облаками небо, приложив руку козырьком. По губам скользнула улыбка, и я разглядел очаровательную щербинку меж зубов.
Она встретилась со мной взглядом… и, отвернувшись, пошла прочь. Я понял, что просто обязан догнать ее. А когда нас разлучила спешащая утренняя толпа, понял, что не смогу себе простить, если не увижу ее снова.
Как ошалелый, я каждый день искал ее в толпе прохожих. Рисовал ее лицо, ее точеную фигуру. Бродил по улицам города в надежде, что снова увижу ее.
Я знал, что судьба снова сведет нас вместе, но даже не мог предположить, как именно это произойдет. Я встретил ее на Игре и в первое мгновение даже не узнал — забавный парадокс, если учесть, как много мыслей и снов в последние дни были посвящены ей одной.
Незнакомка стояла у лестницы, небрежно положив затянутую в длинную перчатку руку на перила. Облаченная в атласное платье до пят, полностью открывающее спину, сейчас она казалась совсем другой. Непослушные вьющиеся локоны собрала в высокую прическу, оставив прядь у виска, накрасила губы красным — в тон платью. Встретившись со мной взглядом, чуть удивленно взмахнула ресницами — узнала. Сердце забилось чаще — она запомнила меня, запомнила! Случайного прохожего, одного из тысяч, что повстречались ей за всю ее жизнь.