Люди без Планеты
Шрифт:
Матиас вытащил пилота из челнока. Тот пострадал не так сильно, но все еще шатался. Он опустился на траву, стараясь не смотреть ни на меня, ни на свою госпожу. Я понимал, что нас добьют обязательно. Это лишь вопрос времени. Вспомнилась родная Земля, на которой я и должен был умереть. Видимо, смерть не обмануть.
Ариадна пришла в себя. Я услышал ее слабый шепот и подполз ближе.
— Профессор, вы должны доставить образец моему отцу. — Она передала мне пробирку, закашлялась. Кровь пеной полезла изо рта. Но сил и ненависти хватило на последнюю просьбу. — Проследите за тем, что бы Ортон умер в муках.
Мне было не стыдно за свои старческие слезы. Невыносимо было смотреть на то, как смерть моментально
— Нам надо идти. — После минутного молчания произнес Матиас. — Челнок нетрудно обнаружить. Скоро они будут здесь.
Но как бы мы не торопились, по моему следу Ортоновские псы найдут нас в любом случае.
— Сколько у вас образцов энергии? — Спросил пилот.
Я не знал, как его зовут. Никогда ранее с ним не сталкивался. К чему ему такие сведения?
— Я смогу починить челнок, если вы мне предоставите хотя бы небольшое количество.
Это была плохая идея. У нас и был небольшой запас, но большую часть мы оставили на защиту лагеря. Глаза Матиаса загорелись, он явно так не считал.
— Профессор, если мы тут умрем, пользы никакой не будет. И все труды ваши и Ариадны пойдут прахом.
Покачав головой, я передал пилоту одну капсулу с жидкой энергией. Вторая висела на цепочке, на моей шее. Времени у нас было в обрез. И пока пилот занимался челноком, Матиас вправлял мне плечо. Врач из него получился бы кошмарный.
Челнок оживить не получилось, но сделать из него менее удобное для полета, но все же средство передвижения вполне удалось.
Меня беспокоило только одно, теперь наш путь до императорского дворца займет несоизмеримо больше времени.
Аарон
Если и был альтернативный выход из ситуации, то мне его найти не удалось. Все другие варианты были не более успешны, чем тот, который выбрал я. Каждый из моей группы понимал, что атака в таком положении, хоть исподтишка, была форменным самоубийством. Никто не мог дать гарантии на жизнь после боя. Играло роль не только численное превосходство противника, но и его расположение. Бойцы Ромо распределились вокруг лагеря, не давая нам возможности ударить в одну точку. Нам нужен был фокус, какой запросто придумал бы Руслан. Мой взгляд бродил по лагерю, ища 'завлекалку'.
Пес нервничал. С самого момента, когда ушли люди, он скулил и носился по дому, в котором я его запер подальше от посторонних взглядов. А в его собачьих глазах светилось осознанное беспокойство. Я наблюдал за ним некоторое время, пытаясь понять, что происходит в его голове, откуда у него вырабатываются чувства и как он вообще может чувствовать, не имея разума? Приходила на ум мысль, что для чувств разум не нужен. Но это еще больше заводило мои размышления в тупик. А ведь на Римпве вот уже несколько сотен лет нет другой живности, кроме нас. И, увидев на Земле животных, я был поражен. Многие римпвийцы до сих пор и понятия не имеют о существовании подобных видов. А из группы Ромо, возможно, только он и видел животных. Именно поэтому Джеку придется послужить отвлекающим маневром. Оставалось надеяться, что пес окажется быстрее реакции
бойцов. Вероятность эффекта неожиданности велика. А пока Ромо будет разбираться с псом, у нас будет время атаковать. В голове уже выстраивались расчеты. Семеро ушли в лес по следам людей. У лагеря остались шестнадцать бойцов. А нас девять. В два раза меньше… Ромо не идиот, но даже минутное его замешательство сыграет нам на руку. Нас меньше. Но на нашей стороне желание спасти свой дом.Я вошел в дом. Пес кинулся ко мне, лая, но не агрессивно. Я присел на корточки и погладил его по мохнатой голове. Странные чувства кольнули пальцы и потекли по венам. Улыбнувшись, я зачем-то сказал вслух, обращаясь к животному, словно он мог понять:
— Теперь, друг, надежда на тебя.
Друг завилял хвостом, лизнув руку. Это было лишним.
На случай успешного побега Джека, если он все же выживет, я прикрепил к его ошейнику послание для Сажа. Особой роли оно для него не сыграет, но даст ему знать примерное количество противника, его тактику.
22:25.
Стемнело.
Фигуры противников выделялись серыми силуэтами на фоне черного леса.
Для того, что бы Джек взял след, я дал ему одну из вещей Маши. Пес залаял, немедленно отреагировав. Преданный и скучающий по хозяевам, он готов был сорваться с места. Жаль будет, если он погибнет.
Я подал знак. Как только защитное поле ослабло, пес рванул с места. Пролетев стрелой мимо бойцов и собрав в кучу их взгляды, он дал нам фору. На нас не сразу обратили внимание. Мы по трое рассредоточились в разные стороны. Теперь я уже не мог наблюдать за остальными своими ребятами, мне нужно было добраться до Ромо. Мы сразу убрали троих, пока они еще не успели опомниться. Краем глаза я заметил, как убрали еще двоих справа, мы подмяли еще двоих. Оставались еще девять. Счет выровнялся. Но эффекта неожиданности у нас больше не было. Бонус окончился. На мгновение я поймал на себе взгляд улыбающегося Ромо. Больше меня приглашать не нужно было.
Я направился в его сторону, не боясь, что он в меня выстрелит. Ромо предпочитал сводить счеты врукопашную. Как он сам утверждал, был крайне сентиментален. Особенно, что касалось мести. Но я не успел и опомниться, как он сбил меня одним ударом в солнечное сплетение. То, что это было неожиданно, мягко сказано. Из глаз посыпались искры, дыхание замерло от боли. Я свалился на землю, как мешок с песком. Бывший сослуживец с нескрываемым удовольствием наступил мне на грудь.
— Ты практически стал человеком. — Разочарованно покачал он головой. — А я так надеялся на продолжительный бой.
Он наклонился и со всей силы въехал мне по лицу. Я отключился.
Меня перетащили в лагерь, особо не церемонясь, это чувствовало мое тело. Для пущей безопасности пальнули низким разрядом. Меня тряхнуло, и от этого я очнулся. Улыбающаяся рожа Ромо было не самым желанным, что я хотел бы видеть наяву. Да и в кошмаре его встречать не горел желанием. Я попытался осмотреться, ища своих ребят. Лагерь кипел и выглядел, как после взрыва. Каждый дом обыскивали, вынося мебель, ломая стены для проверки предположительных тайников. Какой-то странный на вид парень осматривал коллектор. Ромо тут же отреагировал.
— Ребятки твои, к сожалению, не выжили. — Шепнул он мне на ухо. Он был так близко, но я не мог его достать! — Слабоваты оказались. Но не переживай, похоронили мы их с почестями! Я сегодня такой добрый, ну, такой добрый, что даже решил пока тебя не убивать. — Издевательский тон у него удался отлично. Так хотелось вскочить и перервать ему горло. И я сделал бы это, не будь парализован. — В общем, пока я тебя убивать не буду. Должен же кто-то из бывшего лагеря посмотреть, как тут все замечательно устроится! Тогда ты поймешь, что перешел не на ту сторону, дружок! Пса поймали? — Крикнул он своим.