Любящее сердце
Шрифт:
Еще год назад герцог обратился к одному знакомому сыщику с Боу-стрит, который в свое время помог ему очистить Даркхолт и окрестности городка N от контрабандистов, с частной просьбой собрать сведения о жизни своей супруги и возможных ее поклонниках и любовных похождений на стороне. Блэйкстоун намеревался при необходимости применить против ее светлости любой компромат, ввиду того, что Виктория в последнее время стала вести слишком разгульную жизнь, позволяя себе непомерные траты. Досье на супругу лежало в сейфе кабинета, и было тем самым шансом на развод, которым Блэйкстоун и собирался воспользоваться. Однако,
После трапезы герцог прошел в свой кабинет, где заперся на пару часов, запретив кому-либо его беспокоить. Он написал письмо своему солиситору - юристу, который оказывал ему консультационные услуги, с просьбой приехать в замок Даркхолт как можно быстрее, предложив оплатить все дорожные расходы. Затем вызвал дворецкого и передал письмо как срочное к отправке. Бриггс тут же удалился. Вернувшись через пять минут, заверил его светлость, что гонец направлен в Рамсгейт.
– Бриггс, где сейчас мисс Уэлсон?
– спросил он, постукивая пальцами по столешнице.
Солнце начало садиться за горизонт, отчего тени в кабинете удлинились и стали выглядеть несколько подавляющими. Слабое освещение играло на лице герцога светом и тенью, делая его более угрюмым и напряженным.
– Хм, - задумался дворецкий, - думаю, что скорее в своих апартаментах. Мисс Уэлсон как приехала с ярмарки, так не спускалась и не выходила на улицу.
Бриггс замер в ожидании, слишком хорошо зная хозяина, чтобы ожидать еще несколько вопросов. Задумчиво глядя перед собой, герцог вздохнул и произнес:
– А ее светлость где? Наверное, со своими прихвостнями развлекается в музыкальном зале?
Дворецкий слегка дернул кончиком губ и невозмутимо ответил:
– Вы совершенно правы, ваша светлость.
– Виктория виделась с Виоллой?
– Нет, ваша светлость.
– А с кем-либо из слуг или с гувернанткой общалась?
– Хм, нет, точно - нет.
– Ясно. Пригласите ее светлость ко мне в кабинет, - велел герцог, поднимаясь из-за стола.
Он прошел к окну, желая снять напряжение, которое начинало давить на него. Нортон понимал, что разговор с супругой может круто изменить его жизнь и жизнь окружающих людей, в том числе маленькой девочки, тем не менее, он слишком сильно этого желал, что бы сейчас остановиться. "Пора прекращать этот фарс под названием брак с Викторией, - думал он, разглядывая, как красно-желтые всполохи расчертили темно-синее небо. Красное солнце, падающее за горизонт, словно придавало ему силы и мужество для переворота в своей жизни, - и прежде чем прийти к Лизабет с предложением руки и сердца, я должен быть уверен, что вскоре снова стану вправе ими свободно распоряжаться".
Не заставив себя долго ждать, в кабинет вплыла белокурая богиня, благоухающая как майская роза и сверкающая излишеством бриллиантов. Виктория прекрасно отдавала себе отчет, что выглядит превосходно, ни один мужчина еще не мог устоять при виде красоты ее пленительных глаз, губ и лебединой шеи. Однако, супруг был тем редким исключением из правил, которое заставляет женщину кусать от досады губы и рвать на
себе платье от злости. Глядя на герцога, стоявшего возле окна к ней спиной и даже не повернувшегося после того, как она вошла, женщина испытала смешанные чувства. Его красивый, гордый профиль, как всегда, заставил закипеть кровь в жилах, но пренебрежение в обращении и надменно поджатые губы вынуждали ее на ответный ход.– И что же изволит его светлость сообщить своей супруге из того, что она еще не успела услышать?
– Сарказм и презрение исказили прекрасные черты, зеленые глаза сузились как у кошки.
Блэйкстоун повернулся, и пристально посмотрел на Викторию. Та ощутила, как мороз пробежался по коже от этого тяжелого взгляда, появилось чувство, что она чуть ли не на эшафоте, а перед нею стоит палач.
– Твой сарказм не уместен, Виктория, - ответил герцог, скрестив руки на груди. На фоне темного неба с заходящим солнцем мужчина выглядел как демон во плоти.
– Я позвал тебя для того, чтобы расставить, наконец, все точки в наших неудавшихся супружеских отношениях, - четко произнес он.
Виктория пошатнулась, и прошла к креслу возле камина. Смысл сказанного довольно четко дошел до нее, заставив испытать страх и неуверенность.
– Что ты хочешь этим сказать, Нортон?
– дрожащим голосом произнесла женщина, приложив ко рту платочек из тонкого батиста с кружевной отделкой.
– Не притворяйся, Виктория, ты не испытываешь ко мне каких-либо чувств, чтобы разыгрывать передо мною сцену обиженной супруги, - ответил жестко Блэйкстоун и прошел к камину.
Оперевшись о каминную полку, он добавил:
– Я давно хотел поднять между нами вопрос о расторжении брака, но только теперь я понял, что так больше продолжаться не может. Ты плохая супруга, плохая мать, развратна и ненасытна в расходах, - его слова звучали хлестко, и от того, что мужчина говорил правду, Виктория начинала злиться все больше и в то же время бояться за свое будущее.
– Дорогая супруга, ты перешла те границы, которые сама же и установила, - закончил тем временем супруг, - поэтому я начинаю бракоразводный процесс...
Женщина вскочила и, всплеснув руками, закричала:
– Ты не посмеешь, ты слишком щепетилен для этого...что подумает о тебе великосветское общество, в котором привык общаться, ославишься на всю Англию...у тебя нет оснований для развода, а согласия я не дам...
Молча взирая на кричащую супругу, Нортон отметил про себя, что лицо, до этого отличавшееся ангельской красотой, вдруг приобрело черты демоницы, злобной, спесивой и истеричной.
Виктория неожиданно замолчала, как будто успокоившись. Затем снова присев в кресло, холодно посмотрела на супруга.
– Боюсь, что кое-кто в нашей семьей вынужден будет страдать из-за твоего решения больше, чем кто-либо, - произнесла она, разглядывая огонь в камине.
– Боюсь, что не смогу более хранить тайну Виоллы, как ты умолял меня после ее рождения, и окружающие узнают о ее незаконнорожденности...подумай об этом, дорогой.
– Я уже подумал, зря волнуешься, - ответил герцог, улыбаясь одним кончиком губ, - и уверен, что ты будешь и дальше хранить эту тайну, иначе после развода не сможешь позволить себе иметь не то, что бриллианты и меха, но даже горничную или небольшой домик в Лондоне.