Лунные дни
Шрифт:
– Пыталась и детективы, но закрутить сюжет пока не удается.
– А вот про… мифических существ? Типа там леших… домовых… оборотней? – Глеб надеялся, что интонация у него не изменилась – ну типа сидим, болтаем ни о чем…
– Сказочную фантастику? Подумывала как-то.
– И что?
– Надо все-таки определиться, какое существо сказочное, а какое просто очень редкое. Для большинства людей вампиры – миф. А вот был у меня знакомый вампир… – женщина так улыбнулась, что стало понятно – насколько знакомый вампир. Глеб некстати подумал, что улыбка у нее красивая. – Как его веселит вся наша литературно-киношная
– А оборотней вы тоже встречали?
– Не довелось, – с непонятным ему сожалением сообщила женщина (радоваться надо!). – И даже не знаю людей, которые бы с ними общались. Но тема интересная.
Глеб пожалел, что постеснялся и не заказал спиртного. Хотя хотелось. По этой "интересной" теме у него куча книг, фильмов и закладок в "Избранном". Он по молодости собирал инфу про оборотней, все надеялся, отыщет в этой белиберде хоть что-то, что может ему помочь… излечиться. Теперь бросил. Перепевы одного и того же. Может, укусить ее, мрачно подумал он, чтобы она вплотную изучила тему? Так сказать, на личном опыте?
Или это уже не он, а его зверь веселился?
Людмила заглянула в счет и выложила пару купюр.
– Сколько с меня? – спросил Глеб, вытаскивая кошелек.
Женщина беспечно отмахнулась.
– Да ладно, одно кофе! Ты же наверняка студент, я тебя сама пригласила, сама и угощаю!
Она его что, совсем за пацана держит?
– Какой студент, мне уже двадцать шесть! И деньги у меня есть.
То есть, на добрый десяток лет ее моложе. А деньги у него действительно есть – в раскрытом кошельке кроме крупных бумажных еще и пара карт. Значит, проблема не в деньгах…
– Ну раз не студент, может, перейдем на "ты"?
– Легко.
– А теперь – вопрос за вопрос! – напомнила Мила уже на улице.
– Ну?
– С чего ты решил сигануть с балкона? Из-за девушки?
Конечно, женщины уверены, что если и стоит кончать жизнь самоубийством, то только из-за несчастной любви. Нет, она его точно за придурочного подростка принимает!
– А из-за чего обычно сигают? Вы же нас… таких много повидали?
– Дурь. Алкоголь. Ссора с родителями. Несчастная любовь. Травля одноклассниками или учителями. Плохая оценка, да-да, и такое бывает, не смотри на меня так…
Мила рассказала ему про шестнадцатилетнюю девчонку, отравившуюся из-за несчастной любви. Едва откачали, девушка тут же прыгнула с моста. Пока собирали по костям, травматологи рекомендовали неудачливой самоубийце выбрать в следующий раз здание повыше – в столице таких много. Чтоб уже врачам не создавать лишнюю работу…
– И что она? Прыгнула?
Мила пожала плечами:
– В реанимации мы с ней больше не встречались. Или девчонка все-таки передумала или попала прямиком в морг. А ты так и не ответил!
Глеб молчал. Мила поглядела на него сбоку. Между прочим, симпатичный парень, лобастый, глазастый, не очень высокий, но крепкий. Жалко, если пропадет сдуру.
– Я… – начал симпатичный. – У меня… Ничего, если я ничего не скажу? – наконец выпалил
Глеб.Мила кивнула.
– Ничего. А я пришла.
И Глеб обнаружил, что они уже у знакомого подъезда. Он вдруг понял, что второй день кружит в этом районе, словно бездомная собака, которую раз подкормили и которая надеется на новую подачку. Сравнение с собакой зверю не понравилось. Тем более что дом у них есть…
– Заходи в гости как-нибудь.
– А сейчас можно? – выпалил он – сам для себя неожиданно. И даже на шаг отступил. И вправду дурак! Теперь она начнет отнекиваться и придумывать вежливые отговорки…
– Да пожалуйста, – просто сказала Людмила. – Но учти, у меня всего второй этаж, тебе не подойдет.
– Для чего не подойдет?
– Для сигания!
– Оба-на! – удивилась Мила.
Третий час ночи. Руки гудят и припухли подушечки пальцев. Перед глазами мерцают буквы. А на диване с подушкой в обнимку сидит Глеб и смотрит в наушниках телевизор.
Увидев, что Мила уставилась на него, стянул одно "ухо".
– Что ты сказала?
– "Оба-на" я сказала! Ты уверен, что я приглашала тебя ночевать?
Теперь стянул оба. Криво улыбнулся. Ух ты, ямочка на щеке!
– Не приглашала. Но когда я спросил, можно я еще посижу, сказала: "сиди, пока не надоешь!"
Надоесть он ей действительно не успел, потому что она о нем практически забыла. Мила виновато развела руками:
– Ну, это меня Муз навестил!
Встав, потянулась (задралась майка, обнажив белый живот, солярий она, похоже, не посещает), подрыгала занемевшими ногами.
– Пошли что-нибудь перекусим?
– Кто-кто тебя навестил? Муж? – спросил Глеб – уже у ее спины.
– У нормальных поэтов-писателей имеется Муза, а у меня – Муз! – крикнула Мила уже из коридора. – Гуляка, пьяница и лентяй. Но когда он меня наконец посещает – это все равно что пришел настоящий мужик, забываешь обо всем на свете! Знаешь, в моем холодильнике в точности, как в моей жизни – то пусто, то…
Мила распахнула дверцу и закончила через паузу:
– …густо.
– Я жрать… в смысле есть захотел, – объяснил он изобилие, от которого хозяйка на время потеряла дар речи. – Вот, сгонял в магазин.
– Это ты удачно сгонял! – восхитилась Людмила и принялась метать на стол баночки, сверточки и брикеты.
Похоже, никакой диеты она не соблюдает. Да и трудно соблюсти-то, при таком странном режиме. Вгрызлась, не отрезая, в кусок ветчины, сверкнула глазами.
– Ух, вкуснотища!
Зверь заворчал. Зверю женщина нравилась. Она вкусно ела. Азартно работала. Весело оттаскивала Глеба от края балкона.
И пахла – тоже очень вкусно.
У-у-у, нет! Вот этого не надо. Она нам с тобой не по зубам. Во всех смыслах.
– Я… пойду, наверное, – пробормотал Глеб, уставившись на стол, заваленный продуктами, чтобы не смотреть на женщину голодными глазами. Опять же во всех смыслах голодными… Как много, оказывается, подтекста в обычных фразах!
Хозяйка перестала жевать. Удивилась.
– Куда это?
– Ну… домой.
– Ночь на дворе, куда ты пойдешь?
– Ничего страшного.
– Да за такой холодильник можешь и у меня на диване поспать! Ох, боже ты мой, красна девица, не бойся, не собираюсь я покушаться на твою невинность!