Лунные дни
Шрифт:
Женщина широко зевнула и прикрыла рот ладонью.
– Не-а. Я просто хирург и навидалась вашего брата. Да и вашей сестры – тоже.
Она почувствовала, как он вдруг ощетинился – чуть ли не отшатнулся – и, покосившись, добавила:
– Если вы боитесь уколов или клизмы – даже не надейтесь, не поставлю. Да и вообще, я уже ушла из медицины.
Через пару десятков шагов парень спросил:
– А вы маг?
– Не-а. А вы?
Первый, второй, третий шаг…
– Нет.
Интересно тогда, откуда вдруг этакая пауза? Сам в первый раз в жизни задумался, не маг ли он на самом деле?
– А кем вы работаете? – рассеянно
– Ремонтирую компьютеры.
Женщина остановилась, и глаза ее хищно сверкнули.
– А мой можете посмотреть?
– А что с ним? Я больше по железу…
– А мне и надо по железу! Пойдемте, вы же никуда пока не торопитесь? Ну, на тот свет?
– Что, прямо сейчас? Первый час ночи!
Женщина нетерпеливо отмахнулась.
– Если опасаетесь, что я вас "снимаю", даже и не мечтайте! Мне сейчас еще работать, а там… ну идемте уже, идемте!
Она даже ухватила его за рукав, настойчиво увлекая за собой. Это прикосновение – первое за бесконечный день – вдруг включило все остальные органы его чувств. Не то чтобы включило – шарахнуло на все двести двадцать! Глеб почувствовал, какие тонкие и одновременно сильные у нее пальцы, ощутил под ароматами духов и дезодоранта ее собственный запах, разглядел в полумраке двора ее лицо – до самой последней веснушки на скулах…
– Если вы, – сказал он, непроизвольно напрягая руку, – меня отпустите, я погляжу ваш комп.
Она тут же разжала пальцы, продемонстрировала раскрытые ладони.
– Вот! Видите, не пристаю и не держу! Идете?
– Иду.
– Это вы вирус хапнули, – сказал Глеб с час спустя, – вот он и глючит. Остальное вроде в норме. Счас полечим…
Скрестив по-турецки ноги, он сидел в кресле перед компьютером и допивал уже третью чашку сладкого чая, который хозяйка ему вместе с бутербродами подсовывала. Принял бы и яд, не заметил – весь в работе. Мила понимала, расспросами и беседами не донимала. Сидела потихоньку на диване, шелестела блокнотами: надо было записать мысль, пока не ускользнула. Да и не только мысль – блик луны на воде, далекое пение… настроение ускользало быстрее, чем сама идея. А без настроения текст становился просто набором слов и штампов.
– Что вы там пишете?
– Ой! – Мила аж подпрыгнула: так бесшумно он оказался рядом.
Парень тут же отступил на шаг. Кривовато улыбнулся.
– С компом все в порядке, можете работать.
– Да? Сколько я вам должна?
– Нисколько.
– Да? – рассеянно повторила она, хищно нависая над клавиатурой. – Ну спасибо!
Глеб помялся. Хозяйка, похоже, уже о нем забыла. Молотила по клавишам, изредка заглядывая в распахнутый блокнот. Длинная светлая челка то и дело падала ей на глаза, и женщина ее рассеянно поправляла.
– Ну, я пошел?
– Угу, – отозвалась она, не отрываясь от монитора. – До свиданья. Дверью как следует хлопните.
Глеб добрел до двери. Постоял, разглядывая ее гладкую металлическую поверхность и представляя, что за ней ожидает. Ночь. Пустота. Сегодня утром он уже все для себя решил, но теперь утро казалось далеким-далеким, а впереди лежала жизнь, с которой Глеб не знал, что и делать.
Глеб опустился на диванчик, стоявший в коридоре, вытянул ноги и уставился в потолок.
…Она наткнулась на него через
час, когда брела на кухню за допингом трудоголиков и студентов во время сессии – за кофе. Парень спал на кушетке, свернувшись, словно бродячая собака на холоде. Мила постояла над ним, задумчиво вытянув губы; решила не будить-не трогать. Лишь выключила свет и пледом укрыла.Он не проснулся и когда началась гроза – Мила специально выглянула в коридор. Хотя она и сама прозевала начало: очнулась, лишь когда дом затрясся от особенно раскатистого близкого грома. Распахнув балконную дверь, полюбовалась ревущей ночью – брызги летели на лицо и открытую шею, словно дождь лил не только сверху, а еще и поперек. Потом вспомнила про своего нечаянного ночного постояльца: не сидит ли тот, обалдевший, в темноте, не понимая, что происходит и где он вообще находится?
Несостоявшийся самоубийца спал сном праведника – или младенца – она не знала, который крепче, ибо не была ни тем, ни другим. Все-таки в грозе есть что-то жутко-мистическое, потому что Милиному богатому воображению при вспышке молний чудилось то страшное, вытянутое, оскаленное лицо из фильмов ужасов, сменявшееся лицом мирно спящего молодого человека, то жуткая лапа с длинными когтями, превращавшаяся в расслабленно свесившуюся руку. А шевелящаяся черная шкура оказывалась сбившимся на пол пледом…
В нос лез раздражающий запах сигаретного дыма. Душил. Глеб сел, перхая, как старик. Огляделся, приучая себя к реальности – то есть к пробуждению в чужой квартире.
– С добрым утром! – донеслось из кухни.
Когда Глеб добрел до кухни, хозяйка полуобернулась от раскрытого окна.
– Кофе на плите. Мясо, сыр, хлеб – вон нарезаны. Ешьте.
– Спасибо…
Он снова закашлялся – не нарочно, но женщина с иронией подняла брови.
– Мы не курим?
– Как можно дышать этой… гадостью! Вы же врач! Хоть и бывший.
Она пожала плечами.
– Ну, у каждого свой способ самоубийства… – все же затушила сигарету.
Села напротив, без стеснения разглядывая его в упор. Подвела итог:
– Сегодня выглядите лучше!
Про нее Глеб так бы не сказал. Вчера она показалась ему моложе: утренний свет подчеркнул морщинки на бледной коже и мешки под глазами, свободными от косметики. Женщина безошибочно истолковала его взгляд. Пожаловалась:
– Я обычно к полудню только просыпаюсь, встала исключительно из-за вас!
– Извините, – буркнул Глеб в чашку с кофе. – Уснул как-то. Не заметил.
Хорошо, что она не спросила, почему он не ушел домой. Глеб не смог бы объяснить. Маленький мальчик в здоровом двадцатишестилетнем парне очень боится темноты… прежде всего в самом себе.
Женщина, позевывая, лениво намазывала хлеб маслом, резала на маленькие кубики и кидала в рот.
– А вы кем теперь работаете, раз из медицины ушли? – спросил он, когда молчание сгустилось над столом, точно хмурое сонное облако.
– Не работаю я, – сообщила хозяйка. – Книжки пишу. Кто же это за работу считает?
– А, – сказал он вежливо. – Любовные романы?
– Угу, порнуху. Как звездолет трахается со сверхновой.
– Фантастику, что ли? А как ваша фамилия?
– Эл Тимошина. Читали что-нибудь?
– Вроде нет, – неуверенно сказал Глеб. Книжек он давно в руки не брал. – А Эл – это?..
– Людмила. Мила. Люся, – отчеканила хозяйка. – Кто уж как извратится.
– А я Глеб. А про… магов вы тоже пишете?