Лучшие друзья
Шрифт:
Она чувствовала что-то неладно, что-то, что заставляло её постоянно уходить в мир своих раздумий и волнений. Однако как только молодая девушка, теперь носившая по принуждению фамилию Шварц, подошла к столу мужа и взяла с него лист бумаги, на котором было что-то написано, её глаза тут же наполнились ужасом, напрочь сбивая с неё весь контроль своих чувств. От прочитанного она не смогла удержаться на ногах, попятившись назад и рухнув на пол с дрожащими от ужаса руками, а также закрывая себе рот ладонью, чтобы не издать даже писка.
А ночь всё продолжала наступать, звуча созвучно с тишиной,
Даже со спины Йо мог понять, что он, как и полчаса назад, спокоен, и такое поведение друга просто не могло не расстраивать. Он сейчас был не с женой, а один. Он сейчас не разделял её горе, а лишь проводил время в одиночестве, возможно, даже думая, что всё это к лучшему, ведь он не был готов к отцовству.
И от таких мыслей Асакуре хотелось так сильно ударить своего друга, чтобы тот сам ощутил всю боль своей жены. Однако стоило лишь шатену резвым шагом спуститься по порожкам и обойти друга, чтобы взглянуть ему в глаза, как вдруг... Йо застыл с обескураженным лицом, немного приоткрыв рот и упрекая себя за то, что он так мог подумать о Трее.
Юсуи не просто переживал, он на своей шкуре испытывал ту же боль, что и Сели, он понимал всё до последней капли утраты, а подтверждением тому были слёзы, текущие безостановочным потоком по щекам северянина, который был не спокоен, как всем показалось, а убит тем, что он не смог... не смог защитить свою семью.
====== 93. Мягкость в душе чудовища. ======
Почему-то стиль готика в нынешнее время в воображении молодёжи сразу предстаёт во всех вариациях тёмных оттенков и чего-то потусторонне-загробного. То, что большинство людей из-за незнания считают готикой, на самом деле является романским стилем, который как раз и носит этот призрачный характер: таинственный и загадочный.
Однако готика, настоящая готика – это стиль, пришедший на смену именно романскому, и является он более светлым и изящным.
У романского стиля в идее сооружения зданий была заложена именно оборона, стены делались массивными и толстыми, а окна маленькими и узкие. В готическом же стиле было всё с точность до наоборот. Идея обороны не стояла в первых рядах, а скульпторы и архитекторы задавались целью возводить грациозные и прекрасные сооружения.
Именно в таком грандиозном и прекрасном стиле, как готика, был выполнен большой зал заседаний в построенном особняке Шварца, который сейчас вместе со всеми своими приближёнными, которых было порядка семи человек за вытянутым столом и больше двадцати за ними, находился в присущей ему самому атмосфере власти и величия.
Вытянутые окна, которые сужались кверху, были не застеклёнными, а представляли собой витраж – разноцветную мозаику с изображением большой чёрной розы, с которой капали небольшие капли крови. И вся эта палитра красок – чёрный, красный, желтый, синий и зелёный – даже в сумрачное время суток продолжала освещать высокие мраморные стены, подчёркивающие вертикаль.
– Нужно
как можно скорее отыскать её, – высказав уже не первую мысль за вечернее собрание, сказал задумчиво один из приближённых, который сидел чуть ли ни в самом конце стола.Во главе, на большом резком стуле, который казался таким готическим троном, сидел, задумчиво глядя на пустой стол, Генрих, который уже чувствовал себя здесь явно лишним. Все семеро человек, которые были удостоены чести не стоять позади, а сидеть со Шварцом за одним столом, были, пожалуй, самыми посвящёнными во все дела людьми и своеобразными глазами и руками в его нелёгком деле.
– А что толку? – развёл руки от досады другой приближённый, который сидел напротив того, кто говорил до этого. – В деревне слишком много шаманов. Патчи знают, что стоит вскрыться правде, и они все тут же станут на защиту.
– Нас сейчас не должны волновать шаманы, – внезапно вмешался в дискуссию один из самых молчаливых людей, который сидел так символично по правую руку от Шварца.
Вальдемар Вольф – этот мужчина и правда был связующим звеном в иерархии подчинения, ведь он был самым верным и самым доверенным лицом Генриха. Высокий черноволосый мужчина с таким устрашающим видом, который прямо оправдывал свою фамилию, был, пожалуй, даже опаснее самого Шварца, и его приказов никто пока даже не посмел ослушаться.
Поправив свой белый галстук, который красовался на алой рубашке под строгим чёрным костюмом, Вальдемар немного подумал, покосившись на задумчивого Шварца, который в этот вечер как будто был не с ними, после чего продолжил:
– Найдите, где они скрывают эту сферу, а уж потом будем думать, – его голос был подобен тому, как поют баритоном, из-за чего атмосфера становилась ещё неуютнее и опаснее. – Шаманы не будут вечно здесь, когда-нибудь они уедут.
– Проблема ещё и в том, что наш воскресший «друг», – сделав кавычки пальцами, что явно говорило о том, что человек, о котором идёт речь, вовсе и не друг, продолжил мысль своих коллег мужчина, сидящий по левую руку от Генриха, – подобен тени. Он везде следит за нами.
– Дител? – резко убрав руку с подбородка и вмешавшись в разговор так неожиданно, что все тут же смолкли, очнулся от своих дум Генрих, реагируя даже на призрачное упоминание о парне, как мина.
– Да, сэр, – подтвердил Вальдемар, облегчённо выдохнув из-за того, что Шварц, наконец-то, подключился к разговору. – Лайсерг Дител не первый раз доставляет нам неудобства.
– Да куда бы мы ни пошли, везде его длинный нос виден! – немного пристукнул кулаком от злости тот парень, который сидел практически в самом конце.
– Я, кажется, приказал его припугнуть, – не обращая внимания на оживлённость злости среди приближённых, сказал Генрих, снова уставившись в столешницу взглядом, по которому нельзя было понять, о чём он думает, однако огонь ненависти был явно заметным.
– Так уже всё сделано, сэр, – хлопнув в ладони, ответил тот же мужчина позади, который, видимо, был собой очень доволен. На него сразу же были подняты два любопытнейших взгляда Шварца и Вольфа, которые просто требовали всё разъяснить. – Я отослал Вам отчёт о проделанной работе, но, видимо, Вы его не прочитали...