Чтение онлайн

— Ага, ну как же, добровольно-принудительно единогласно одобрите все, что велено будет.

— Александр, ты уймешься, наконец, или нет? — не выдержал Ловец. Он уже в третий раз выслушивал одни и те же верноподданнические аргументы депутата Франка и не понимал, чего студент добивается от попутчика.

Сашка униматься не хотел. Он и сам не очень понимал, что хотел от собеседника, но почти на каждой стоянке возвращался к этой своей бесконечной теме. Как-никак, с "живым депутатом" он еще никогда не общался и не был уверен, подвернется ли ему такой случай когда-нибудь в дальнейшем.

— Хорошо.

Это все хорошо. — Студент решил зайти с другой стороны. — Перемены, там, осторожные. Реформы и все такое… С чего вы взяли, что это вообще нужно? Жили себе и жили. Платили налоги, спали спокойно. Король далеко где-то, свои дела ближе.

Франк ответил не сразу, но все же ответил:

— Понимаете. Я человек маленький, простой приказчик, но даже я вижу и многое понимаю.

Депутат явно скромничал. Ловец вычислил, что у Франка не такое ясное прошлое и не такое прозрачно-чистое настоящее. Обычного приказчика никак не могли выбрать представителем на съезд старшин от провинциальной столицы. От других городов и городков ехали купцы, они дрались за то, чтобы попасть на заветную депутатскую скамью и пускали вход огромные деньжищи. А тут… Обычный приказчик. Обычный ли?

— Возьмем, например, вас, юного пажа и вашего строгого господина, — продолжил Франк.

— Ну, возьмем, — согласился Сашка и перехватил свою ношу в другую руку.

— Вы представляете собой прекрасное подтверждение дальновидности Его Величества. Кто бы мог предположить лет пятьдесят назад, что рыцарь с мечом на поясе, со шпорами на сапогах и приставкой д` у фамилии, а также его паж будут нести поклажу приказчика, то есть обычного наемного купеческого слуги?

— Я и год назад такого предположить не мог, — согласился с мнением депутата Сашка.

— А я вообще об этом не задумывался, — сообщил Ловец. И это было правдой. Насчет перемен в отношениях между людьми и нелюдьми он имел представление, а вот изменения в человеческом обществе как-то выпали из его поля зрения.

— Вот видите. И я о том же. Еще десять лет тому назад никто не мог и предположить, что король призовет для совета рыцарей и старейшин городов. А если он это сделал, значит на это есть причина.

— Ага, помню. Проходили. Если зажигаются звезды, то это кому-нибудь нужно.

— Красиво сказано, надо запомнить. — Франк выразил вслух мысль Ловца, который промолчал.

— Это не я сказал. — Сашка решил не присваивать себе чужие лавры. — Но и ответом на мой вопрос эти слова я признать не могу.

— То есть для вас воля короля ничего не значит?

— Почему же, значит. Очень даже значит, — сказал студент, но если бы его спросили, что именно для него значит высочайшая воля, он бы затруднился с ответом. — Я сейчас не об этом… Вот вы начали решать государственные вопросы. Чего вы там хотите нарешать?

— Да хотя бы то, что пора позаботиться об укрощении магов, которые забрали слишком много власти, а сами не выполняют элементарных обязанностей. Сила уходит.

— Вроде бы совсем недавно она прибывала, — заметил Ловец.

— Правильно. Мало кто замечает, но она нестабильна. Скачет она. То ее много, как было совсем недавно, то неожиданно мало, как сейчас.

— Почему?

— Вот это мы и спросим.

— Вы что же надеетесь, что вам

ответят, — удивился человеческой наивности Ловец.

— Я надеюсь на милость и мудрость короля. Раз он нас призвал, значит на это есть его разумение и воля.

У Ловца заболели зубы. Пришлось напрячь волю, чтобы не обругать этих бытовых философов, показав свое неуважение и невоспитанность. Он прибавил шагу, разумно рассудив, что чем быстрее они пойдут, тем меньше у них останется сил, желания и дыхания для этих бесполезных разговоров.

Они расстались у первого столичного форта. Франк пошел по делам депутатским, а Ловец с Сашкой по делам шпионским.

"Дела шпионские" — так студент решил назвать все произошедшие с ними события. В конце концов, это было наиболее приемлемое объяснение для той профессии, которая была у Алекса. Сашка уже не верил, что его спутник обыкновенный лекарь, застигнутый им в пути из "непонятно откуда" в "непонятно куда". Он, кстати, не скрывал свои сомнения в правдивости туманных и с виду логичных объяснений "лекаря".

Ловец знал о скепсисе парня, злился и молчал. Старался говорить еще меньше, чем говорил раньше, то есть говорил он меньше, чем ничего. Вот и теперь Сашке пришлось раз десять спросить его о том, что происходит в городе.

— Празднуют, — ответил, наконец, Ловец и двинулся дальше.

— А что празднуют?

— Победу.

— Над кем?

— Над врагами, — лаконично закончил содержательную беседу Ловец.

Он хотел, чтобы у студента было как можно меньше возможностей для буйства воображения. Для этого было два приемлемых варианта поведения. Первая — говорить часто и много обо всем, чтобы заранее предугадать возможные вопросы. Вторая — сократить поток информации к минимуму. Второй вариант казался предпочтительнее, ибо привязывал ничего не смыслящего в происходящем мальчишку к старшему и во много раз более опытному товарищу.

Ловец был убежден, что проделки на Сейме дело рук, а, вернее, мыслей, парня. Значит, чем меньше Сашка будет знать, тем лучше. Безопасней будет Ловцу и… Всем будет безопасней.

А фантазии?

Что фантазии?

Сейчас не до фантазий.

Рассуждая примерно в таком ключе, Ловец довел Сашку до четырехэтажного домика в стиле второй половины царствия Людовика Великолепного. Желто-белые стены, парадная лестница и статуи рядом с домом, на самом доме и, наверное, внутри дома. Паутина тонких реечек крепила стекло больших, выше человеческого роста, окон, в которых играли солнечные зайчики на безоблачном небе. Почти все они были целыми. Солнце решило посмеяться над трудностями маленьких людишек и позволило нарядному особняку предстать во всем своем кричащем великолепии.

— Это почта. — Ловец представил дом.

— А это пудинг, — представился Сашка.

Строгий консьерж спокойно наблюдал, как они поднялись по лестнице и открыли стеклянную дверь. Зашли, Ловец аккуратно поднял дверную ручку в исходное положение и всем корпусом повернулся к консьержу. Привратник внимательно ощупал их взглядом, учтиво поклонился и неуловимым знаком дал понять, что путь свободен.

Штурмуя мраморную лестницу, Сашка задумался над тем, почему он определил, что привратник "строгий"?