Чтение онлайн

— Возьми с собой детей. И остальных тоже. Мы должны освободить людей от власти Города. Ты никуда не уйдешь от этого, Роун, ты должен сражаться. Мы вместе должны бороться с Городом.

— Я все сказал.

— Ты не понимаешь главного — ты нужен людям. Если ты уйдешь спасать этих детей, то бросишь всех остальных. Твоя помощь нужна очень многим! Самому мне с этим не справиться. Без тебя у них не останется надежды.

Роун был в нерешительности. Действительно, как же быть с остальными? Сколько еще людей обречены на страдания? Если Святой и впрямь собрался идти против Города, может быть, им стоит объединить силы, чтобы найти Стоув?

И тут в памяти Роуна с мучительной ясностью всплыли

воспоминания о Негасимом Свете, о его разрушенных стенах, тлеющих руинах домов, о костях его родных и близких в Огненной Дыре. Именно такими методами Святой нес людям свободу. Именно такие кровавые методы используют те, кто не гнушается ничем ради достижения цели. Роун должен найти иной путь, свой собственный. Такой, в котором нет места насилию, который превыше всего ценит мир. И искать он его будет в будущем, а не в прошлом. Только так он сможет воздать должное погибшему Негасимому Свету.

Он схлестнулся взглядом со Святым.

— Дай нам уйти.

Святой не сдвинулся с места.

Роун повернулся спиной к Пророку и прошел шагов пять вперед. На какое-то краткое мгновение забрезжила надежда на перемирие.

Но тут Святой взревел, и его люди стали заряжать арбалеты. Л ел бит молниеносным движением выхватила стрелу и пустила ее в первого из нападавших, целясь ниже его щита. Стрела попала ему в ногу, он пошатнулся и свалился во мрак бездны. Она уже успела выпустить другую стрелу, причем щит брата был от нее настолько близко, что стрела его пробила и ранила нападавшего. Он последовал за своим соратником на дно глубокой пропасти. Брат, который прикрывал Святого, поднял пику и со страшным ревом метнул ее, целясь острием Роуну в сердце. Роун увернулся, одновременно подпрыгнув к другу, нанес ему удар в спину и столкнул с обрыва.

Восстановив равновесие, Роун бросился обратно к Лелбит, краем глаза заметив, как в воздухе сверкнула алебарда Святого. С жутким хрустом она глубоко вонзилась в левый бок Лелбит.

Святой, подскочив к ней, вырвал алебарду из ее тела, а Роун закричал от отчаяния, увидев, как его подруга упала на тропинку.

Он успел выхватить меч-секач и отбить страшный удар алебарды, обрушенный на него Святым. Они снова и снова пытались поразить друг друга, балансируя на узкой тропинке на краю бездны. Увидев на руке Роуна кровоточащую рану от стрелы, Святой с силой ударил по руке кулаком. От дикой боли у Роуна помутилось в голове, он отчаянно замахал перед собой мечом и сумел задеть бедро Святого. Взревев от ярости, Святой снова ударил его по раненой руке. Роун пошатнулся, зависнув над пропастью. И в этот миг Святой приставил лезвие алебарды к его горлу.

— Ты никогда не понимал, ты никогда… — внезапно Святой удивленно смолк, хватая ртом воздух. Лелбит, поднявшаяся за его спиной на колени, вонзила ему в шею стрелу.

— Помоги Кире, — прохрипел он и стал заваливаться вперед. Роун попытался его удержать, но было слишком поздно. Святой уже сорвался с обрыва и летел в пропасть.

Сердце бешено билось. Роун взглянул на Лелбит, все еще стоявшую на том же месте на коленях. С честью выполнив долг, она улыбнулась Роуну и безжизненно упала в его объятия. Вдали, успешно переправившись через гигантскую расселину, их ждал Лампи с детьми. Роун беспомощно смотрел в сторону друга. Они оба знали, что потеря была невосполнима.

В Краю Видений Лампи положил надгробный камень на свеженасыпанный холмик в тени голубых елей, под которым покоилась Лелбит. Джо взял его за руку, а другой рукой Лампи привлек к себе Баба и Джема. Когда все собрались у могилы, Роун прочел погребальную молитву Негасимого

Света:

Чтоб любовь, что ты дарила, принесла плоды, Будем жить; Чтобы дух, что ты делила, пробуждал мечты, Будем жить; Чтобы свет, что ты зажгла, в сердце жил моем, Будем жить; Будем жить, чтоб образ твой озарял наш дом.

Роун пил из ручья чистую, свежую воду и заметил отражение Лампи. За спиной у друга был рюкзак, и у Роуна защемило сердце. Но он был готов принять любое его решение.

— Ну вот и пришло время мне уходить. Скрыть проход в туннель будет нелегко. Но у нас с Лелбит были на этот счет кое-какие соображения. Она думала, мы это сделаем вместе.

— Тебе снова придется перейти через пропасть.

Лампи пожал плечами.

— Лелбит хотела, чтобы мы с ней это сделали. Она была не из тех, кому можно перечить. — В его глазах застыла неизбывная боль. Он тяжело вздохнул. — Знаешь, там мне будет казаться, что она со мной. — Он отвел взгляд в сторону и достал что-то из кармана. — Это принадлежит тебе, — сказал он и протянул Роуну серебряный перстень.

Роун сжал его в ладони.

— Ты вернешься обратно?

Лампи долго смотрел на Роуна, потом сморгнул.

— Детишки, думаю, будут по мне скучать.

— Мне тоже тебя будет очень недоставать, — Роун крепко обнял друга. — Мы никуда отсюда не уйдем, пока ты не вернешься.

Лампи печально улыбнулся, махнул на прощание рукой и ушел.

Было бы совсем неплохо задержаться здесь на какое-то время, подумал Роун. Он смотрел на бегущую воду ручья, размышляя над последними словами Святого. В тот последний момент он увидел в глазах Пророка боль, отчаяние человека, из которого уходит жизнь. Шрамы Лампи видны на его теле, а шрамы Святого — внутри, на его душе, думал Роун. Он знал, насколько близко обстоятельства его собственной жизни приводили его на подобную опасную грань.

«Помоги Кире». Эти слова не шли у него из головы. Где-то глубоко в подсознании он туманно понимал их смысл. Что говорил ему напоследок Святой? «Если ты спасешь этих детей, то бросишь всех остальных». Кира говорила о том, что потеряла ребенка, а Святой ей тогда сказал, что впереди их ждет еще много потерь. Каких потерь? — пытался понять Роун. «Помоги Кире». Да, Святой, я помогу ей, но мне нужно время. Время, чтобы создать для этих детей надежное убежище и научить их защищать жизнь в том новом доме, который мы построим вместе.

Роун надел на палец серебряный перстень, подаренный Святым, перстень, который он сохранит в память о своем позоре, о том, как позволил ненависти одолеть себя.

Он смотрел, как Лона с Бабом бросают в ручеек веточки. Их подхватывало течение, кружило, топило, опять выбрасывало на поверхность, пока они не скрывались из вида. Лоне нравилось это занятие, она никак не могла остановиться. А вода все текла и журчала, палочки и веточки плыли вдаль, дети радостно смеялись. Босоногая Аландра присела рядом с ним и опустила ноги в воду. Казалось, что в этом мире она чувствует себя очень уютно, но он знал, что здесь с ними лишь часть ее существа, а другая — оставалась с ловцами видений. Он ни на секунду не сомневался, что у них уже были далекоидущие планы и в отношении него, и в отношении детей. При этом он вовсе не был уверен, что эти планы придутся ему по душе. Но это было делом будущего. А пока он решил, что ему хочется ей верить.