Чтение онлайн

– Иди, – велит Ольга, она в отличие от меня даже не думает паниковать, у нее всегда готов запасной план. – Я подстрахую.

Мягко пружинит матрас, надо мною нависает потолок – идеально ровный, глянцево-белый с мелкими вкраплениями светодиодных ламп. Шелковое покрывало холодит лопатки. Руку Егора я так и не выпустила. Почему-то казалось, что пока держу, он не уйдет. Словно я могу таким образом привязать его к себе, к жизни.

– Надери маньяку зад, – советует Ольга, но не шутливо, а очень даже серьезно.

Уж я-то постараюсь. Однажды он уже забрал у меня Свету, забрать Егора я не позволю. Пусть

и не у меня.

Больше Гоша не убьет никого.

Вспоминаю все то, чему успела научиться в клубе: расслабиться, ни о чем не думать, определить точку перед глазами, чуть выше центра закрытых век. Слушаю едва различимое дыхание Егора, представляю, как бьется его сердце – медленно, размеренно. Нащупываю след, цепляюсь за него сознанием, и Ольга аккуратно выталкивает меня в темноту…

Надеюсь, она сможет удержать меня, не потерять в чужом сне. Мысль эта растворяется во тьме, словно в кислоте. И я сама будто бы растворяюсь, чтобы возродиться в новом месте…

Коридор. И дверь в конце. Кованая медная ручка, по ней ползет отблеск светильника, когда я кладу на нее руку. Привязываю к основанию серебряную нить – Ольгину страховку – и осторожно нажимаю на ручку.

Комната погружена в полумрак, на стенах застыли ошметки теней. Мои босые ноги тонут в ворсистом ковре, словно в трясине. Окно на противоположной стороне завешено тяжелыми шторами, в дальнем углу – огромный, почти до потолка шкаф с открытыми полками, заполненными всяким хламом. Старые статуэтки, неровные ряды книг, рваные края старых бумаг. Кукла Барби без обеих ног и с выжженными глазами.

Посреди комнаты кресло, и в кресле этом – Егор, а за спиной его…

– Отвали от него! – вырывается быстрее, чем я успеваю сообразить, что говорю вслух.

Они поднимают головы синхронно – Егор и Гоша. В глазах Егора бушует ярость, и она явно питает убийцу. От удивления Гоша вскидывается, замирает… Капюшон падает на плечи, обнажая высокий лоб с залысинами, покрытый крупным бисером пота. К вискам прилипли пряди бледно-русых волос, в глазах застыло недоумение.

Вот же… Умеешь ты недооценивать людей, Яна.

– Привет, Яна. – Гоша собрался быстро. Расслабился, ухмыльнулся и запустил пальцы в волосы Егора. Извращенец хренов! – Недолго осталось.

– Сказала же, отвали, – настойчиво повторила я и огляделась в поисках какого-нибудь оружия или, на худой конец, предмета потяжелее. Не раздумывая, схватила ближайшую статуэтку с пыльной полки, она приятной прохладой легла в руку, как влитая.

– Алиса пришла, – елейным голосом сообщил Гоша Егору.

– Алиса? – удивленно вскинулся Егор, в глазах его плескалась ядовитая муть навязанных эмоций. А ведь почти и не осталось ничего… Сейчас главное – заставить его успокоиться, не расплескивать остатки.

– Он почти готов, – ухмыльнулся Гоша.

К чему?

– Руки убери, – тихо, но твердо предупредила я и сделала шаг к центру комнаты. К креслу.

– Яна? – опешил Егор и, показалось, немного пришел в себя.

– Еще минута, детка, и мы развлечемся, – глядя мне в глаза, продолжал Гоша. Глаза его сделались совершенно безумными, из левого уголка рта потекла нить слюны. Мерзость! – Только ты и я.

– Это вряд ли.

Я замахнулась статуэткой и опустила ее на голову Гоши. Случайное мое оружие прошло через его череп,

словно сквозь воздух, со свистом.

– Думаешь, все так просто?

Он насмехался надо мной. Безумие сквозило в каждом его движении, в каждом звуке, срывающемся с губ. Гоша все-таки оторвался от Егора, но лишь для того, чтобы ударить меня тыльной стороной ладони. По лицу. Наотмашь.

От неожиданности я оступилась и рухнула в мягкий ворс ковра. Статуэтка выпала из руки, с глухим звуком упала на пол и раскололась на части. Впрочем, от нее все равно толку нет.

Вот уж не думала, что во сне бывает больно… В глазах искрило, комната плыла, предметы предательски двоились. Хорошо, хоть о синяках думать не нужно. Впрочем, лучше уж синяки, чем такая позорная смерть.

Егор приподнялся в кресле.

– Яна?

Да, я это. Лежу, пытаюсь отдышаться. И что теперь делать?

Потолок нависал над нами склизкими боками серого тумана.

– Сиди спокойно, – велел Гоша Егору, его руки порхнули над темноволосой головой, словно хищные птицы.

– Не думай, – прохрипела я вполне логичный совет. – Не вспоминай. Не давай ему…

Гоша оборвал меня болезненным пинком в бок, отчего ребра взорвались болью и, показалось, треснули.

– Заткнись!

Ничего, это просто сон. Это нереально.

А что реально? Правильно, то, что я тут представлю. Моя фантазия. Жаль, фантазеркой я никогда не была… Или?..

Я рисовала когда-то. Мне было лет шесть или меньше, память не предоставила четкие цифры. Помню стол розового цвета, яркую палитру красок, кисть. Расцветающее на листе едко-лимонное солнце и отчего-то зеленые облака. Палка-палка огуречик… Мама, папа, я – наша дружная семья.

Все было ложью, оттого я заставила себя забыть, закопать поглубже. Пора откапывать, Яна.

Я отползла на несколько шагов, в ужасе глядя на приближающуюся ко мне фигуру. Лишенная капюшона голова расплывалась кляксой, меняясь, формируя из нависающего надо мной Гоши совершенно другого человека – забытого, похороненного.

– Ну привет, тыковка. Поиграем?

Нет, спасибо, наигралась!

– Посмотрим, что у тебя под одеждой?

Меня бесцеремонно схватили за руку, резко подняли. В лицо пахнуло запахом алоэ и сигарет, широкая пятерня легла чуть ниже спины, задирая юбку.

– Это, кажется, лишнее.

Вернулся страх – тот, самый первый, из прошлого. Мама спала крепко, за короткое время она пристрастилась к снотворному. А моя комната – дальняя в квартире, даже если крикну… Впрочем, я не крикну – рот заклеен скотчем, руки сведены над головой и надежно зафиксированы отцовской пятерней. Другая рука жадно шарит по моему телу, стягивает пижамные шорты…

– Ты была очень плохой девочкой.

Из груди рвутся рыдания и тут же разбиваются о полубезумный взгляд. Даже в темноте я вижу, как его глаза блестят от предвкушения…

И вот снова. Наверное, я заслужила, если это настигает меня в очередной раз. От себя не спрячешься, как ни старайся. Я действительно стала плохой. Потому что ложные обвинения обидны. Потому что всегда нужно соответствовать ожиданиям.

– Поиграем, – улыбаюсь я, позволяя безумию захватить и себя. Откидываю голову назад, смеюсь, отпускаю себя. Страх… что такое страх? По сути, просто слово, когда тебе нечего терять.