Чтение онлайн

– Папа! Какой сегодня чудный день! Лес будто в сказочном ожерелье...

Отхлебывая маленькими глотками дымящийся суп, Буравлев не сводил взгляда с дочери. Она сегодня действительно была в ударе. И ему стало весело. Он рассказывал:

– Глянул Ковригин: ни собаки, ни зайца - только из комеля хвост торчит. Поначалу подумал - заячий, а оказался собачий.

Оказывается, его гончая застряла в дупле. Освободил ее, а там, в глубине дупла, - заяц. Пробовал достать - не получается. Пришлось идти за пилой. А вернулся - косого и след простыл. Не захотел на закуску попасться.

Буравлев трясся от неудержимого хохота.

– Ну и косой! Вот хитрюга, а?
–

давясь от смеха, выговаривал он. Молодец, сумел обскакать двулапого. Ковригина такая досада взяла, что с горя про выпивку забыл.

После обеда отец, довольный Наташиной лаской, ушел в кабинет заниматься своими делами. Наташа, поставив на стол грязную посуду, застыла в мечтательной позе. Часто отец, уходя, говорил: "Да, Сорока-Белобока, плохи у нас с тобой дела". Сегодня его слова показались особенными: в них была теплота и скрытая любовь к ней. Она любила отца. Да, да, любила... А сегодня его любила, как никогда...

Наташа выбрала момент и вошла к отцу. Он что-то писал. Она стояла молча. Он кончил писать, обернулся. Ждал, что скажет.

– Папа, я все же решила пойти в бригаду Лизы.

Он с горечью проговорил:

– Жаль!.. У тебя получается, как у той слепой лошади: ни тпру, ни ну. Одним словом, ни с места. А когда же будешь готовиться в институт?

Наташа сказала как могла мягче:

– Не всем быть учеными. И так их больше, чем надо.

– Чепуху болтаешь!..
– оборвал он дочь. В голосе его проступили нотки раздражения.
– Придет время, спохватишься, да поздно будет. По мне, даже лучше, что будешь дома.

Наташа оживилась, положила руки ему на плечи.

– И я так разумею. Но ты не думай, что я против института. Разве работа мне помешает готовиться? Я же буду стараться...

– Может, ты и права, - вздохнул Буравлев.
– Действуй как знаешь. Ты теперь выросла.
– Он поднялся и пошел к двери. От прежней его веселости ничего не осталось. И почему его слова не доходили до дочери? То ли он стал другим, то ли она не хочет его понять?..

4

Красный бор все же не свели. Стоял он, шумел под ветрами окскими... Маковеев не стал обострять с лесничим своих отношений, и план вырубки передал ромашовцам. Да и сам старался реже встречаться с Буравлевым. Всякий раз, когда ему докладывали о каких-либо новшествах Приокского лесничества, лишь усмехался:

– Можно подумать, что он на луну слетал...

Буравлев уже стал привыкать к тому, что Маковеев сторонился его. Поэтому он изрядно был удивлен, когда в конторе своего лесничества застал Маковеева. Директор сидел за большим бухгалтерским столом, меховая куртка была расстегнута, из-под нее выглядывал пестрый шерстяной свитер. Помощник лесничего Ковригин лежал на полу у печки, прижимая к топке подошвы мокрых валенок.

– Зверь пошел больно хитрый, - разглагольствовал Ковригин.
– Не перехитришь никак. Ты думаешь так, а он такой фортель выкинет, что и мудрецу невдомек.

– Век кибернетики и межзвездного плаванья, Степан Степанович, - шутил Маковеев и, повернувшись к Буравлеву, строго насупился.

– А что, может, и правда?
– оживился Ковригин.
– Со мной приключилось однажды такое, что сам черт позавидует. В то время я принял лесничество. Жили мы в полуразрушенной сторожке. Не хватало харча. Пополнять его приходилось рыбой. Поставишь вечерком удочку, а утром у тебя на сковородке щука. Как-то пришел я за уловом, и, веришь, глазам чудно: удочки мои валялись возле проруби и крючки целы, но ни улова, ни поживы. Продолжалось так несколько дней. Вот и решил я во что бы то ни стало изловить

вора. Стало светать, когда я в секрете услышал хлопанье крыльев. Из сосняка на лед скользнула ворона и присела у самого края лунки, сунула голову, потянула клювом леску. Подняла ее на несколько сантиметров и наступила лапкой. Это для того, чтобы леска не могла снова ускользнуть в воду. И так много раз. Река в этом месте глубокая. Леску к удилищу приходилось брать подлиннее. Ворона хватала ее в клюв и, пятясь, оттягивала метра на полтора. А когда пожива уперлась уже в край льда, ворона ловко дернула леску и - рыбина на льду. Во, брат, чудеса...

Ковригин носком валенка поддел ручку чугунной дверцы, толкнул ее и закрыл топку.

– Жарко стало. Запарился, аж до нутра достало, - и рукавом полушубка начал усердно вытирать вспотевшее лицо.
– А что же стало с вороной? Место было удобное, выцелил ее. С первого выстрела. Сделал из нее чучело. Во, брат, чудеса... А ведь тоже ворона...

Буравлев выждал, пока закончил рассказ Ковригин.

– Анатолий Михайлович, мне почему-то сообщили, что план посадки деревьев на этот год урезали, так ли это?

– Кто сказал, что урезали?
– удивился Маковеев.
– Фондов сколько хочешь.

– А в чем же дело тогда?
– Буравлев присел на табурет поближе к печке.
– Почему же не приняли во внимание тогда мое предложение? Сейчас обсадить деревьями берега Оки, как никогда, кстати.

– Это правильно, все у нас кстати. Нереален план-то ваш. Кто же это вздумал обсаживать Оку кедрачом? Мы должны думать о воспроизводстве леса, Сергей Иванович, о его техническом балансе. Мы лесхоз, а не исследовательский институт, чтобы научными проблемами заниматься.

– Я тоже думаю о воспроизводстве леса. Но, прежде чем думать о техническом балансе, не лучше ли вперед подумать о влаге, которая завтра определит этот баланс. Посмотрите только, как берега Оки облысели!..

– О реке пусть заботится речное министерство, - заметил Маковеев.

– Это да. Но о природе в первую очередь должны думать мы, лесоводы. И лес, и реки, и звери - я скажу - один комплекс в природе. И нарушать его значит все губить. Прежде всего лес - наше основное богатство...

Буравлев встал и нервно заходил по комнате.

– Вот я и думаю, что кедр, которым необходимо обсадить реку, это наше завтра!..

– А что?
– Молчавший до этого Ковригин оживился.
– А ведь это дело! Кедр для нас самое подходящее дерево!.. И древесина нужная, и орехи. Берег хорошо укрепляет...

Маковеев поморщился, взглянул на Ковригина. Тот замолчал, ушел в себя, будто его поймали на непристойной детской выходке.

– Вы думаете о завтра, - немного горячась, сказал Маковеев и взял со стола свою шапку, - а кто будет думать о сегодня? Почему все забывают, что существует день, в котором мы живем?.. Уместно ли сейчас говорить о плане вырубки, Сергей Иванович? Ладно, с Красным бором я вам уступил, но с заготовкой дров для школ не уступлю - есть указание района форсировать, а вы делаете это?

– План мы выполним, - спокойно заметил Буравлев.
– И школы обеспечим дровами в лучшие сроки. А задержка некоторая получилась из-за того, что мы уточняли и вносили поправки и в это дело. До сих пор строевой лес шел на дрова. Мы этого не хотим. Рубка идет выборочно. Потому и задержка. Подтвердит и Степан Степанович.

Ковригин вспылил:

– Теперь мое дело телячье - знай хвостом помахивай, - и шагнул к выходу. Но у двери задержался, бросил на Буравлева тяжелый взгляд: Поддержку ищешь? Не старайся - не найдешь!..