Чтение онлайн

– - Ты выдумываешь, -- пробормотал Острон, возвращаясь к книге, которую для него принес прошлым вечером Усман. Командир выглядел растроганным и заявил, что парень "далеко пойдет".
– - Адель меня ненавидит. И я его тоже. Он, наверное, радовался до слез.

– - Дурак ты, Острон, -- беззаботно ответил слуга Мубаррада.
– - Если бы ты узнал, что отряд Аделя пропал без вести в Хафире, ты бы порадовался?

– - Ну... нет.

Халик только улыбнулся.

Ближе к обеду пришел Замиль, уже в новенькой рубахе и чистый, конечно; на его щеке было два пореза, а в темных глазах -- какой-то странный намек на

стыд.

– - Как себя чувствуешь?
– - спросил он, отводя взгляд. Острон пожал плечами.

– - Я хотел идти тренироваться сегодня, но меня не выпускают из постели.

– - Ну и правильно, -- буркнул нари.
– - В общем, я хотел извиниться.

– - За что?

– - Мы все были неправы, -- и Замиль вскинул подбородок, наконец осмелившись взглянуть в лицо Острона.
– - Басира можно было спасти. Но если б не ты, он бы погиб. Когда командир узнал, что мы хотели его бросить, все, кроме тебя... нам, в общем, сильно влетело.

Острон рассмеялся.

– - Нет, -- сказал он, -- это я такой дурак. Нам просто повезло. Ведь все могло сложиться иначе, и мы все бы погибли в Хафире из-за моей глупости.

– - Победителей не судят, -- как-то быстро сказал Замиль и ушел.

Обед Сафир принесла ему в спальню; Острон впервые в жизни ел в постели, и это его смутило. Но она так настаивала, что он побоялся возражать ей. После обеда пришел посетитель, которого он сам очень хотел увидеть.

Дверь открылась, и в спальню вошел рослый ассахан в цветастом халате, на этот раз с легкомысленным узором. Ему пришлось нагнуться, чтобы не стукнуться о притолоку; роста гость был почти одного с Остроном. Подняв голову, он тут же расплылся в широкой улыбке.

– - Так и знал, что выкарабкаешься, -- сообщил Абу Кабил и сложил руки на широкой груди. Тюбетейка опять сидела на нем криво, а его длинные светлые волосы рассыпались по плечам. Острон вскинулся, глядя на кузнеца.

– - Я очень хотел поблагодарить тебя, Абу, -- сказал он.
– - Если б не Сафир, я бы уже сам пришел к тебе. Твой ятаган спас жизнь нам всем. Ты как будто знал!..

– - Знал что?
– - тот поднял брови.

– - Что мы встретим марида, -- ответил Острон.
– - Ведь твой ятаган сделан не из стали, верно? Правда, сколько бы я ни рассматривал его, никак не могу понять, что это за металл.

Абу хитро улыбнулся.

– - Это секрет мастерства, я тебе его не скажу. Рад, впрочем, что та железка пришлась так кстати.

– - Ты ведь пришел забрать его?
– - неуверенно спросил парень и потянулся за ятаганом, лежавшим на столике.

– - Ты что, подарки не забирают, -- отмахнулся кузнец.
– - Я пришел узнать, как ты, только и всего! Ты же, как-никак, будущий великий герой Эль Хайрана. Уже почти настоящий, о тебе все только и болтают.

– - Никакой я не герой, -- улыбнулся ему Острон.
– - Спасибо, Абу. Я тебе жизнью обязан.

– - Тю-у, ничем ты мне не обязан. Ну ладно, -- ассахан вскинул правую ладонь.
– - Я пойду. Еще свидимся.

– - Да пребудет с тобой Ансари!

– - Угу.

После ухода Абу Кабила Острон еще долго лежал, счастливо улыбаясь и глядя в потолок. Как же ему все-таки повезло! Конечно, там, в Хафире, у него и в мыслях не было, что его поступки потом будут так хвалить. В Хафире Острон думал совсем о других вещах. А теперь он выяснил, что все это очень неплохо. Он

действительно почти стал героем! Несмотря на то, что всегда считал себя неспособным на героизм: куда ему, дядя вечно поддразнивал его насчет нерешительности, даже Сафир казалась увереннее его. Острон полагал, что он недостаточно смелый для того, чтобы быть героем вроде Эль Масуди, которого обожал в детстве, когда бабки рассказывали ему сказки.

Хотя, может быть, настоящие герои вовсе не такие безрассудно-смелые, как их описывают.

Может быть, ими даже и вообще не рождаются, а становятся.

***

С возвращения из Хафиры прошло четыре дня; Острон уже получил божественное разрешение Сафир на продолжение тренировок с Халиком, но когда попытался сунуться на обычные утренние тренировки в цитадели, получил от Усмана на орехи: командир ясно дал ему понять, что раньше чем через неделю видеть его не желает. Вздохнув, Острон вернулся домой. Хотя бы у Халика не было особых предрассудков по поводу хрупкости своего ученика.

– - Там, в Хафире, я узнал, что могу чуять маридов, -- сказал тогда Острон, после очередной тяжелой тренировки, в результате которой ему несколько раз чувствительно прилетело по лицу. Халик, набивавший трубку, хмыкнул.

– - Это означает, что ты поистине отмечен Мубаррадом, мальчик, -- пробасил он.
– - В день, когда ты родился, на небе взошла счастливая звезда.

– - Может, я и людей научусь чувствовать?
– - мечтательно заметил Острон, потирая оцарапанную щеку.
– - Пока что у меня такое ощущение, что марида проще учуять, чем тебя, например.

– - Пф-ф, -- ответил Халик.

В тот день из-за того, что у него стало больше времени, Острон отправился бродить по городу; он мог бы читать книгу дома, но ему хотелось погулять. Лето близилось к концу, и солнце светило уже не так жарко, а по ночам теперь каждый раз приходилось растапливать очаг. К счастью, дядя Мансур к тому времени достаточно охотился, и на постоялом дворе, на котором они по-прежнему жили, скопилось большое количество теплых шкур.

Он как раз вышел на площадь перед главными воротами города, северными, когда стражники на башнях забеспокоились. Один из них громко крикнул, склонившись:

– - Открывай ворота, быстрее!

Острон заинтересовался и подошел поближе к воротам; он видел, как створки раскрываются, впуская солнечный свет.

В раскрывшейся щели скользнула чья-то одинокая тень. Потом Острон увидел и всадника; лошадь истекала пеной, а человек, почти лежавший на ней, был грязным, растрепанным и без головного убора.

Люди, бывшие на площади, кинулись к нему.

Воин почти обессиленно сполз на землю; Острон был одним из тех, кто отчетливо слышал, что он прохрипел.

– - Нужна подмога... серединные посты вот-вот падут...

Фарсанг шестой

Новость разнеслась по городу быстрее пожара. Встревоженный, Острон побежал в цитадель вместе с другими стражами, где и остановился во дворе: несший караул у ворот часовой решительно вошел в крепость, чтобы доложить обо всем самому генералу. Остальные толпились на площади, ожидая известий о решении Ат-Табарани. Острон заметил белое лицо Муджаледа, вышедшего из дальней двери караулки, подошел к нему, осторожно обходя стоявших людей. Командир глянул на парня.