Лиловый (I)
Шрифт:
Трое стражей согласно закивали. На их усталых лицах была решимость.
И наконец на улицах снова раздались голоса и шаги идущих людей. Алия резко вскинулась, будто и не она только что стояла, тяжело опираясь о свое копье, и ее глаза блеснули в сумраке; у многих в тот момент взволнованно екнуло внутри, потому что на площадь вышла довольно большая группа, и вокруг плеч одного из них полыхало пламя. Пламя озаряло и лица идущих, так что никаких сомнений ни у кого не оставалось: это свои.
– - Сафир!
– - воскликнула Лейла, заметив, кто идет рядом с Остроном. Та подняла голову и улыбнулась дрожащими губами,
– - Я... о боже мой...
– - всхлипнула Сафир, -- такой ужас... все это так... все это из-за меня!
– - наконец воскликнула она.
– - Какая я дура!
– - Ну, ну, успокойся, -- мягко сказал ей Острон: их группа как раз настигла стоявших на площади людей.
– - Все здесь?
– - Абу Кабила нет, -- встревоженно воскликнула Алия. Сафир резко обернулась к ней.
– - Абу Кабил погиб, -- произнесла она звенящим голосом.
– - Никто не мог бы выжить в самом центре такого взрыва.
Воцарилось молчание.
– - ...Абу, -- наконец потрясенно повторил Острон.
– - Как...
– - Подожди, -- поднял руку Дагман.
– - Кроме Абу, все на месте? Я думаю, лучше будет покинуть это проклятое место. Чем дальше, тем спокойней. Там уже Сафир возьмет себя в руки и расскажет подробней, что случилось.
– - Хорошо, -- пролепетала девушка.
***
Как выяснилось, эти ворота были хорошо знакомы Острону и вели прямиком в Хафиру.
– - Что же, -- пробормотал Сунгай, когда узнал об этом. Лицо его приняло сосредоточенное выражение; потом джейфар вздохнул.
– - Я отпустил лошадей, велел им спасаться. Если на то будет милость Сирхана, старик выведет их на побережье Внутреннего моря... Думаю, здесь они нам уже не пригодятся.
Острон молча кивнул: он все еще переживал смерть Абу, никак не в силах поверить в нее.
Уставшие, измученные путники наконец отыскали подходящее место под сухим мертвым деревом, долго осматривались, наконец все же Острон развел костер, и они встали лагерем. По примерным расчетам Сунгая, уже давно был день, даже близился вечер, но сумрак никак не уходил, и солнца не было видно; казалось, в Хафире царит вечная ночь.
Они уселись вокруг костра, и Дагман с Вороном сами вызвались караулить, они и вправду выглядели немного бодрее остальных. Сафир между тем все еще всхлипывала, пока Острон обнимал ее за трясущиеся плечи, но наконец взяла себя в руки и подняла заплаканные блестящие глаза.
– - Я сломала эмину шею, -- сказала она.
– - Но мне едва хватило на это сил, и пока мы боролись, его лошадь отнесла нас далеко от места битвы. Я сначала хотела остаться на месте и подождать, пока Хамсин отыщет меня, но потом увидела багровое свечение и подумала, что это заря... я пошла в ту сторону и попала в Тейшарк.
Рука Острона мягко пожала ее локоть, и Сафир сглотнула.
– - Они поймали меня там, -- продолжила она, потом кивнула в сторону связанной Фатимы, все еще под присмотром Хансы, -- она, и сам Муртаза, и... долгары. Они оба были там... я молю шестерых, чтобы они там и сдохли, ублюдки! ...Они привели меня в цитадель, а там был этот ужасный ящик, -- по ее лицу пробежала тень.
– - Огромный ящик, будто раскаленный так, что светится, и это от него исходило сияние... Они привязали меня к камню, и я не знаю, что именно они хотели со мной сделать, но...
Лейла
нахмурилась, не сводя с нее взгляда; глаза Сафир блеснули.– - Оба долгара стояли рядом со мной и пытались заставить меня поддаться темному богу, -- дрогнувшим голосом добавила Сафир.
– - И от этого ящика исходило что-то невыносимо мерзкое, злое. Муртаза, к сожалению, ушел... я была бы рада, если бы и он оказался там, когда этот ящик взорвался. А эта, -- она снова посмотрела на Фатиму, -- вдруг превратилась в меня у меня на глазах, рассмеялась и ушла. А потом пришел Абу... я не знаю, как он догадался, где я, но он ворвался, как настоящий вихрь, и разметал собравшихся там безумцев, освободил меня и велел бежать.
Ее щеки покраснели неровными пятнами, и Сафир опустила взгляд.
– - Мне было страшно, -- тихо сказала она.
– - Так страшно, что я не попыталась помочь ему. Так и бросилась бежать, даже не оглядываясь... а потом произошел этот взрыв. Я не видела, что там стало, но я уверена, что все они там мертвы. И Абу... тоже.
Воцарилась тишина.
– - Что бы он ни сделал, я не понимаю, как ему удалось, -- потом раздался холодный голос Исана.
– - Этот ящик... я знаю, что это. Это багровое сердце Тейшарка, доставленное специально из Эль Габра, чтобы усилить влияние Асвада в цитадели. Оно слабее, чем то, что в Эль Габра, но все же считается, что уничтожить его невозможно.
– - Он был очень умным, -- почти шепотом сказал Леарза.
– - Для умных людей нет ничего невозможного.
Острон опустил голову.
– - Эта девка, -- добавил Исан, -- отчего вы ее до сих пор не убили? Ее Дар, кажется, не представляет собой особой угрозы, но все же она может быть опасной.
Ханса вскинул голову; связанная девушка оскалила мелкие ровные зубки.
– - Проклятый предатель, -- прошипела она.
– - Муртаза поклялся убить тебя. Говорит, ты покрыл позором дом Майяд.
– - Мне все равно, -- спокойно отозвался белоглазый, -- до чести дома мне давно нет дела, а что до Муртазы, то в любом случае один из нас рано или поздно прикончит другого и без всяких клятв.
– - ...Она может пригодиться нам, -- наконец не слишком уверенно сказал Острон.
– - И, в конце концов, она же женщина. У меня... попросту не поднимется на нее рука.
– - Только скажи, господин Острон, у меня -- поднимется, -- немедленно отозвалась Алия, стремительно выхватила из-за пояса кинжал и направила его в сторону пленницы; та неожиданно отпрянула от нее и прижалась к Хансе. Молодой марбуд опешил.
– - Я тоже хочу жить, -- дрогнувшим голосом сказала Фатима.
– - Можете держать меня связанной, я пойду с вами... только не убивайте меня!
– - Постой, Алия, -- воскликнул Острон, поймал ту за запястье.
– - Она все равно не причинила нам особого вреда.
– - ...Как скажешь, -- не сразу кивнула Алия и убрала кинжал обратно за пояс.
Понемногу тишина овладела ими, окутала плотным одеялом; кому-то удалось задремать, Острон крепко обнимал Сафир, будто боясь, что она опять исчезнет, а она закрыла глаза и спала на его груди. Сафир снились кошмары. Бел-Хаддат на краю лагеря свернул себе самокрутку и закурил, глядя в серую мглу Хафиры. Леарза полулежал на бурнусе, откинувшись на свой мешок, и смотрел в небо.