Ликвидация
Шрифт:
Кречетов, нетерпеливо барабаня пальцами по столу, сидел у окна. Скатерть, казалось, вся состояла из пятен.
– Садись.
– Нам в управление надо, - хрипло произнес Давид.
– Я есть хочу, - безмятежно ответил майор.
– А поговорить мы можем и здесь… Ты же меня арестовывать пришел, правда?…
Гоцман ничего не успел ответить - к столику подкатила официантка, мрачная толстая баба с засаленным листом бумаги в руках.
– Добрый вечер, - произнесла она с таким видом, будто говорила: «Идите к черту».
– Добрый, - процедил Кречетов, - давайте меню. Официантка шлепнула на стол видавший виды листок.
Майор
За соседним столом сидела колоритная пара - откормленный лысый мужчина в вышитой украинской сорочке, с чавканьем поглощавший салат, и крайне раздраженная дама лет сорока. Уловив изучающий взгляд Гоцмана, она призывно улыбнулась, но тут же отвернулась от его тяжелых глаз и обратилась к мужу:
– Жора, а если тебе, к примеру, по кумполу дать лопатой, ты тоже будешь там молчать?
– Шо?
– прожевал в ответ супруг.
– Ну надо ж как-то оживляться, нет?… Уже ж потанцевали бы, ну…
Муж, не обратив внимания на призыв жены, продолжал звучно жевать.
– …колбаски какой-нибудь… - водя пальцем по бумаге, заказывал между тем Кречетов.
– Нет колбасы, - мрачно и непреклонно оборвала его официантка.
– Ну ветчины тогда, - покладисто кивнул майор, - и триста водочки. «Кубанская» есть?… Отличненько. Ну и все, пожалуй, - с улыбкой договорил Кречетов.
– И пожалуйста, побыстрее, мы очень спешим.
Не переставая улыбаться, он плавно опустил руку под стол, на кобуру, расстегнул ее. Гоцман, не сводя с него глаз, медленно извлек из кармана папиросы, из другого - спички. Задымил.
– Дава, ты подумал: Родю убили, а Кречетов был рядом… - неторопливо заговорил майор.
– Пытались взять Чекана, Кречетов об этом знал - и Чекан ушел… Все время пропадают важные свидетели. Взяли Седого Грека - а его убивают… Теперь вот история с Идой. И опять Кречетов тут как тут!
– Еще за сожженное обмундирование вспомни… и за Фиму, - кивнул Гоцман.
– И об обмундировании я знал. И про расследование Фимы… Правда, еще за полчаса до его убийства я ничего о нем не знал и сидел рядом с тобой. Но это ведь мелочи, а?… В целом картина, как ты любишь говорить, маслом!… Просто все ходы и ниточки идут через меня… Ну чем не Академик?…
Кречетов деланно всплеснул руками и навалился грудью на стол. Правая рука незаметно нырнула под скатерть, выхватила пистолет из расстегнутой кобуры и направила на Гоцмана.
– А главное, - продолжил Виталий, - как только Арсенин спросил про Второй Белорусский фронт, он тут же исчез… А? Где Арсенин?… Во-от. И никто не может его найти. Правда красиво?
– Не очень, - процедил Гоцман.
– Дава!… - Голос Кречетова неожиданно дрогнул.
– Я не был на Втором Белорусском… Это правда.
Гоцман, щурясь, смотрел сквозь дым на улыбающегося майора. Поискал глазами пепельницу, не нашел ее. Нашарил в кармане свою закрывашку. Рука в кармане повернула ТТ стволом к Кречетову.
– Это чистая правда, - продолжал Кречетов, - и еще аргумент!… А где же был тогда Виталий Егорович Кречетов?… А Виталий Егорович Кречетов…
Майор умолк - к столику подплыла мрачная официантка с подносом. Зазвенели тарелки с салатами, гнутые алюминиевые вилки, графин с водкой. Кречетов, Гоцман и официантка непроизвольно повернулись на звук бьющейся посуды к соседнему столику - это темпераментная жена лысого
мужичка в украинской рубахе ахнула о пол тарелку и решительно направилась к пианисту, заказывать музыку. Муж, тяжело вздохнув, извлек из бумажника червонец, кинул на скатерть и вернулся к салату.Скрипач заиграл танго так, как он его понимал. Раздраженная дама, поигрывая бедрами, подошла к столику Кречетова и Гоцмана.
– Товарищи мужчины! Разделите со мной танец!…
– Позже, - процедил Гоцман, разливая по рюмкам водку,
– А я - с удовольствием!… - Молниеносно втолкнув пистолет в кобуру, Кречетов галантно вскочил, шутовски расшаркался перед просиявшей дамой. И не успела она опомниться, как майор уже ловко вел ее в танце, лавируя между столиками… прямо по направлению к служебному выходу.
Гоцман привстал. У самого выхода майор ловко опрокинул партнершу на руку, поймал взгляд Давида, усмехнулся, повел даму назад. Когда они проходили мимо столика спокойно жующего мужа, жена словно ненароком ухватила край скатерти и потащила ее за собой. Тарелки, графины, чашки, вилки со звоном полетели на пол…
Гоцман усмехнулся, наблюдая за тем, как муж с обреченным вздохом бросает на пустой стол кошелек, а затем аккуратно, хотя и решительно высвобождает супругу из рук Кречетова и тянет к выходу…
Майор, не торопясь возвращавшийся к столику, с улыбкой наблюдал за последней схваткой супругов в дверях ресторана. Наконец мужу удалось одолеть благоверную и выпихнуть ее на улицу. Кречетов уселся на свое место, поднял наполненную рюмку и, не чокаясь с Гоцманом, выпил.
– А Кречетов Виталий Егорович, Дава, - внезапно заговорил он, - с июля сорок первого по апрель сорок четвертого года находился в Одессе… Он входил в ячейку управления подпольем, вместе с одним из секретарей обкома и некоторыми другими, менее известными персонами. И сидел эдак метрах в пятидесяти под землей в районе замечательного села Нерубайского, выходя на поверхность по великим праздникам раз в полгода… Сведения о руководителях подполья до сих пор относятся к особо секретным - это, я думаю, тебе объяснять не нужно… Поэтому не удивлюсь, если даже у секретаря обкома в личном деле записан какой-нибудь Среднеазиатский округ или Забайкальский фронт…
– Красиво говоришь, - сквозь зубы процедил Гоцман, залпом опрокидывая свою стопку.
Кречетов вновь незаметно расстегнул кобуру. Рука с пистолетом, глядящим в сторону Гоцмана, легла на колено. От взглядов посторонних ее закрывал край скатерти.
– Не-ет, красиво говорить я начну сейчас, - холодно произнес майор, пристально глядя на Давида.
– Я ведь тоже обдумывал ситуацию… И если взять те же факты и поменять подозреваемого, то все сойдется. И даже лучше…
– И кто же той подозреваемый?
– Ты, - медленно, с ухмылкой проговорил Кречетов.
– Давид Маркович Гоцман…
Глава десятая
Вокруг продолжал бурлить ресторан - посетители обсуждали семейный скандал, свидетелями которого только что оказались. День прожит не зря, теперь будет что рассказать домочадцам… Официантка, яростно сопя, веником сметала с пола осколки тарелок и остатки салата. Метрдотель со злобным выражением лица выговаривал ей что-то, почти не разжимая губ. И только скрипач, не обращая внимания на суматоху, продолжал с вдохновенным видом исполнять замысловатое соло, которому мог бы позавидовать Паганини.