Чтение онлайн

– Благодаря потере, он увидел новые места, Каргополь, например…

– Все что-то теряют, приобретя иное взамен.

– Хотелось бы верить.

– Что же, теперь пришло время увидеть ещё одно новое место. – Она протянула гонцу грамоту.

Лексан вытянул руку, прикоснувшись к плотной бумаге, он дотронулся до пальцев Анфисы. Лёгкие мурашки пробежались по их спинам, после чего молодые люди отодвинулись друг от друга.

Стоит ли говорить, что среди серых кардиналов княжеского окружения, где каждый напоминает восковую куклу, стремящуюся занять место потеплее, да откусить более жирный

кусок, найти существо чувствующее – большая редкость?

Опустив глаза, она развернулась и ушла. Лексан остался с грамотой в руках, наблюдая неуверенную поступь. Желание догнать девушку и прижать к себе усиливалось с каждым её шагом. Однако, разумом гонец обделён не был, ясно осознавая невозможность столь противоречивого союза, он просто опустил бумагу в суму и, пригладив гриву гнедого, водрузился в седло.

Дорога из города была широкой, протоптанной. Сейчас в столице было много гостей, лишь одинокие путники и часовые появлялись на пути следования. Конечно, в голове гонца таились мысли о близком общении, возможно тёплом и взаимном, но проникаться ими он не желал, это было слишком тяжелым грузом для дальней дороги.

Когда позади гонца городские ворота исчезли из поля зрения, он ослабил осанку и потянулся в седле. Вокруг было тихо, следуя указателю, он повернул влево и двинулся сужающейся дорогой. Вдыхая прохладный осенний воздух, он наслаждался; в его груди проросло поэтическое зерно: «Чудесно быть природы порожденьем…» подумал гонец и тут же отхлебнул из бутылки, которую заранее подготовил ещё в городе: «Чудесно…»

Достаточно быстро голова стала тяжёлой. Гонец не решился продолжать путь в непотребном состоянии и сошёл, усевшись в траву. Продолжая заливаться терпким напитком, он постепенно отрёкся от реальности, не заметив, что позади зашевелились кусты. Лексан не оборачивался, придаваясь своему занятию с большим интересом. Когда же бутыль почти опустела, прямо на спину посланника бросился маленький полевик:

– Поймал, поймал!

Едва не уронив ёмкость в траву, гонец поперхнулся:

– Гхм, гхм. Я так испугался!

– Не ожидал, не ожидал же?!

– (намокшими глазами, обращаясь себе под нос) Чуть не пролил… – после чего он вылил последние глотки в раскрытое горло.

Недоумевший полевик нахмурился. Разжав худенькие ручки, он сполз по спине. Надувшийся от обиды, Лисик плюхнулся рядом с гонцом. Скрестив ручки перед собой, он отвернул лицо.

– Хорошо под небом Кивских земель, да?

Лисик фыркнул.

– И небо как-будто голубее.

Полевик нахмурился сильнее.

– И трава зеленее.

Малыш задрал подбородок.

– И мёд здесь золотистее…

Казалось, полевик уже готов замолчать навеки, закрыть рот на засов, но нагло используемая слабость снова дала знать. Не поворачиваясь, всё ещё пытаясь держать мину обиды, он нащупал горшочек левой рукой, завернул правую руку с ложкой за спину и зачерпнул сладость.

– Полегче? – спросил гонец, слыша достаточно громкое жевание.

– Ещё.

– Да, пожалуйста!

Лисик снова наполнил ложку мёдом.

– А теперь? Лучше?

Лисик расслабился, но не остановился:

– Наверное ещё.

– Конечно, конечно.

Третья ложка окончательно

погубила театральную обиду, и полевик обернулся:

– Да.

– Что значит да?

– И небо голубее, и трава зеленее, и мёд… Ааа, как мёд?

– Золотистее.

– Верно-верно. Куда сейчас?

– За горизонт.

– За что?

– Не за что, но куда. Это далёкий путь. Знаешь, к ночи я окажусь на переправе, где нам придётся расстаться до моего возвращения.

– А как же я?

– А ты, мой друг, должен дожидаться.

– А ты мой друг? – спросил надломленным голосом полевик.

– Самый близкий, – тепло ответил Лексан.

– Самый близкий… Оставишь меня?

– Я должен. Слишком далёкий путь не по силу даже моему коню, а он вон какой большой и сильный, – продолжал Лексан указывая пальцем на гнедого.

– Я тоже сильный, – загорелся полевик, напрягая свою тонкую ручку.

– И правда, вон какие мускулы. Но дорога оговорена на одного. Более того, вдали от родной земли тебе будет непросто. – Лексан говорил это не просто так. Дело в том, что в бестиарии камнеземного края, полевик – существо с крайне осёдлым образом жизни. Для них покинуть родное поле – это самый крайний случай, покинуть же родную область является немыслимым поступком. Сейчас же Лисик пытается уйти в края, совершенно не похожие на родные, такой поход может закончится, просто закончится гибелью.

– Значит до переправы? – спросил Лисик, нахмурившись.

– Да, до переправы, – ответил Лексан, снова протягивая горшочек.

– Ну, до переправы, значит до переправы. – На удивление задорно сказал полевик, зачёрпывая мёд с горкой.

Вечерело достаточно быстро. Привал затягивался, а значит времени на дорогу к переправе оставалось меньше. Юноша поднялся на ноги, отряхнулся, затем отряхнул Лисика. Перед тем, как влезть в седло, Лексан поднял на него полевика. Лисик уселся на подстеленное полотно, мягко втираясь в своё гнездо. Затем на коня забрался Лексан. Похлопав гнедого по шее, он подтянул узду. Рысью направились трое к переправе. Лисик подскакивал на насиженном месте, на лад такта копыт. Лексан стал трезветь от ветерка, обдувающего его гладко выбритые щёки.

Привычным стали подобные выезды. Дело в том, что Лисик никуда не делся, после близкого знакомства по пути в Каргополь. Напротив, маленькое создание стало, пожалуй, причиной того, что гонец не выпил последние капли собственной жизни. Теперь, каждое выездное задание сопровождалось высоким голосом и смехом полевика. Видимо, Лексан не соврал, напомнив малышу, что тот его лучший друг.

Плеск и прохлада доносились от ночного течения реки. Здесь на переправе качались немые лодки, а в них располагались такие же немые капитаны. Сбавив ход, друзья добрались до побережья Пальенты вовремя.

Заметив на берегу будку с горящим светильником, Лексан направил вожжи к нему. Одиноким сычом сидел распределитель в будке. Хотя солнце закатилось за горизонт, очертания этого человека были вполне различимы – старый, весьма старый. Пожалуй это единственное, что могло охарактеризовать и его голос, и манеры, и характер поведения. Но, ещё одна деталь бросилась в глаза, когда он вышел из будки: внутри он не сидел, распределитель был горбат.

– До полуночи на плавь сойдёт лишь одна лодка, – послышался хриплый голос, – а потому, требуется доказательный документ.