Летняя вьюга
Шрифт:
Что такое "идти, куда глаза глядят", Дима понял, вышагивая вниз по осыпи, за главной площадью, не разбирая дороги. В руке, непонятно как, оказалась квадратная литровая бутыль элитного виски, оставшаяся в беседке после первых опытов с копированием и "материализацией". Но Терция неспроста называлась Юлией Третьей, научной принцессой. И тоже была помешана на научной честности. Её появление на пути Димы сделало бы честь любой вампирше, из молодёжных фэнтези-сериалов, но Мыш не оценил. Он вообще ничего сейчас не мог оценить.
– Ты хочешь сказать, что это МЫ НЕ НАСТОЯЩИЕ?!
– Да. – Равнодушно ответил Дима, обойдя девушку, и устраиваясь в одиночестве за здоровенным камнем.
Юля и Вик
Жгучий напиток пился как вода. Через пару минут, впрочем, он оказал своё действие. Жуткая истина стала восприниматься отстранённо, как некий академический казус. С немалым удивлением Дима обнаружил, что не испытывает ни малейших суицидальных стремлений. Стреляться было действием, столь же бессмысленным, как и любое другое, в придуманном, бессмысленном мире.
"Должно быть, в Верхнем Мире аффтара, тоже есть все эти загадки и противоречия, о которые мы ломали головы. Есть у него и брахманы, свято блюдущие принцип недеяния. Они что-то такое подозревают… Есть у него и братья Стругацкие, со своим отделом Абсолютного Знания… Недеяние. Чёрт возьми, АБСы Абсолютное Знание обсмеяли, а зря, зря! Их задача была не докопаться до Истины, прах её побери! А спроектировать "скафандр" для тех, кто к ней случайно вымахнет! К ней, безжалостной, может прорваться и умница-краснодипломница Китежградского Института Магических Алгоритмов, на своей практике, на ALDAN-4000… и развесёлая нео-Солоха из Линейного Счастья, мать-одиночка с тремя вечно сопливыми детьми и столь же вечными проблемами с аморалкой… и даже крепкий бритый качок из нового пополнения отдела Оборонной Магии, в выходные не вылазящий из тира и с "тропы героев". Теперь в Пустоту выбросило меня, без этого скафандра. И я в ней задыхаюсь. Нет, религиозники напрасно бухтят про "отравленные плоды знания", древо-яблоки-змей-ляляля… Истина не ядовита. Она просто НЕ ПОДДЕРЖИВАЕТ Мысль человека. Как не поддерживает жизнь газ азот. А-зот, без-жизни. Он не ядовит, из него на четыре пятых состоит наш воздух, но дышать только им не получится…"
– Дима?
Василий встретился взглядом с Мышом, и сразу понял, что инженер пьян. Пьян мертвецки, в дрова, в никакян.
– Товарищ курсант, – Чётко, но без каких-либо интонаций произнёс сидящий на плоском камне Дима, – Команда "съебался в ужасе" исполняется прыжком!
Будущий десантник не обиделся. Воспитанный в специфичной среде, он не раз наблюдал подобное поведение "старших товарищей". И давно дал зарок не употреблять спиртное вообще. В первую очередь потому, чтобы потом не было стыдно за себя.
Курсант удалился вверх по осыпи, к Сапфировой беседке
"Хороший парень Вася. Сразу видно, что с жизни взят. Хоть в разведку, хоть в раздачу. Но, уж извини, здесь ты мне не помощник. Мне вообще сейчас никто не помощник. Даже великолепная завгруппой Линейного Счастья. Она слишком живая, она не успевает. И в такой "атмосфере" конструктивно не летает. Догонит ли в ВАКУУМЕ, или шалишь, летучая кошка летучую мышь?…"
Дима вспомнил рассказ профессора, про жуткий "казус Тураева" и смертельную "ловушку предопределённости". Об этом БВЧ рассказал Мышу один раз, и больше к этой теме предпочитал не возвращаться.
"Может быть, и я тоже где-то ошибся, и всё куда сложнее?"
Четыреста грамм этанола, употреблённого без закуски менее чем за двадцать минут, давали о себе знать, мысли путались. Последним проблеском сознания стала уж совсем как-то по-детски хвастливая мыслишка.
"А мой-то анчар покруче будет, чем у Викентича. Поразвесистей…"
Потом просто настала тьма.
Офис
группы "В" освещали последние лучи закатного солнца. Алексей Ренатович, усмехаясь, подошёл к холодильнику, и вытащил графин своего фирменного угощения.– И стоит вам разойтись на двадцать метров, шарик отказывает?
– Именно. Мы теперь скованные одной цепью, связанные одной целью.
– Я видел ваш прилёт на полпредовской машине, прямо во двор, на Якиманке. Народ аж в сторону шарахнулся. Как Таисья на Чонгаре себя показала, кстати?
– Тайка была прекрасна. Как в кино, "ты не пройдёшь!"… и обеих сестриц на хихи просадило! Чистый цирк с понями.
– То есть пригодилась магия? – Уточнил Шалимов, наливая вишнёвый компот себе и Советнику.
– Да уж. Но вчерашний договор подтверждён, Крым наш. Есть, правда, мнение, что Соль на границе Украины не остановится. Ни на старой, ни на послевоенной. Польше, Венгрии, Словакии и Румынии приготовиться. Не говоря уж о Молдавии, этих она смахнёт вообще не глядя. Приднестровье я оговорил с сестрицами Романовыми отдельно, заранее, статус кво будет сохранён.
– Так не пойдёт, Стасик. Наживём проблем.
– Разумеется, я уже доложил Первому. Я намекнул сестричкам, что… арбитром, если дойдёт до плохого, будет Чекан энд ко. Пара дней у нас ещё есть, плюс… не уверен, что Соль хорошо чует европских детишек, не факт, что у неё всё так легко получится. Таисья долго беседовала с Чеканом и его старшей внучкой, чисто по технике работы этих волшебных штук. Очень интересные вещи услышал…
Главный опричник уселся в кресло.
– Ну, расскажи уж, раз начал.
– Способности разные бывают. Ну, как в играх, магия огня, или там воды… короче, есть тип способностей – контроллер…
– И… какое животное это сделало?! – Лина обвела взглядом притихший класс.
Голос мощной тевтонки казался спокойным, но тон не предвещал ничего хорошего. "Группа поддержки" Клариссы Тейт сбилась в кучку, стремящуюся слиться с пейзажем, подальше от своей "предводительницы". Сама же Клэр побледнела, как проекционный экран, висящий на стене.
Все письменные принадлежности из пенала "новенькой", Мары Вольф, ручки и карандаши, были сломаны пополам. На полу валялись обломки раздавленного оранжевого маркера. Сама Мара растерянно полусидела на своей парте.
– Сейчас узнаем! – Продолжила немка, шагнув к зажмурившейся от ужаса Клэр, и оглядывая её белые туфли.
У, казалось бы, многочисленных приятелей Клариссы, не было ни малейшего желания связываться с Линой. Доморощенные классные "альфы", как ребята, так и девочки, уже это пробовали делать, в младших классах, и никому не понравилось. "Сплошной Дюнкерк, и ни одного Сталинграда", как ехидно комментировал прошлые школьные баталии Ангелины начитанный Хаос. И теперь пошедшая на поводу у своей злобы "лидерша" понимала, что сей раз здоровенная "чокнутая наци" её не убьёт, конечно, но наверняка отлупит до синяков и крови. Прецеденты были.
– Туфли подними. Быстро, Schweinehund, не то с ногами вырву!… Ты, разумеется. – На мыске левой туфли отчётливо виднелись оранжевые пятнышки.
Лина, в свою очередь, понимала, что раз обещала, придётся снова бить, иначе перестанут уважать и бояться. Что неизбежно влекло за собой словосочетания "звонок мамы Клэр в полицию", "вызов родителей в школу" и "серьёзный разговор с отцом". И так, уже не раз, высказывавшим, образцовой дочери и отличнице, свои претензии. Разумеется, о плохом моральном влиянии на неё слишком тесной дружбы с "отморозком" и "психом-хакером".