Летняя вьюга
Шрифт:
– Спасибо. Вы сильно продвинулись, я смотрю. – Виккор говорил медленно, подстраиваясь под восприятие собеседника.
В подтверждение слов Мыша, зазвонил телефон ирландца. Его коллега-приятель, тоже биолог, работающий в Тринити-колледже, осведомился, какого дьявола аппарат Вика был выключен всё утро, и видел ли он, что сотворила над городом "твоя чёртова Белоснежка". Что-то односложно полусоврав, Купер отключился.
– Правду знает один человек, которому я верю на все обороты. Дэнни Трешер, старый друг. Я ему машину оставил.
– Ок. Не знаю, долго ли надо будет скрывать, что вы у нас, но как я понял… этого хочет
Во взгляде гостя мелькнуло некое раздражение, и Дима решил "увести" тему разговора в сторону.
– Виккор. Странная форма имени. Нигде не встречал, только…
– Азимов, "Конец Вечности", да. – Подтвердил догадку Димы ирландец. – Отец был фанатом Айзека. Я очень натерпелся от этой "мутации", все считали, что это опечатка, и правили на "Виктор", меня не спрашивая. С детства.
– Был?
– Был. Гляциолог. Погиб в Гренландии, под осыпью ледника, в девяносто шестом.
– Извини.
Собеседник сделал примирительный жест, в стиле "проехали".
Мыш кивнул, снова выудил из кармана свой "тотем-умклайдет", брелок в виде мышки из палладия.
– Ну, тогда… two beer or not two beer?
Виккор недоумённо уставился на странного русского, мол, при чём тут Гамлет. Но, увидев неторопливо летящий поднос, с двумя кружками эля и тарелкой сырных шариков, в голос расхохотался.
– Два пива, разумеется! Весёлые вы ребята.
Рей, видимо, была тоже того же мнения. До беседки доносились задорные вопли и смех молодёжи.
– Давай, за мир и дружбу, – Мыш звякнул кружками и отхлебнул глоток "нелицензионной молекулярной копии" тёмного напитка.
– Ну, Рейка, блин!… Not under, go into capsule… repeat, yes! – Снова донёсся дикий англо-русский суржик, звонкий командный голосок Дарьи.
"Дети" явно нашли общий язык. Точнее, с лёгкостью оный синтезировали, как это всегда случается в молодёжных разноязычных компаниях. Идея, после более чем сытного ужина, поучить Сорейю уверенно летать, парить и возноситься (как это положено крутым фееечкам) была, на взгляд Димы, совсем не здравой. Но сердцу, после действительно серьёзной дневной работы, не прикажешь, а жизненных сил у юного поколения сотрудников НИИЧАВО было хоть отбавляй.
На случай ноосферных "накладок" и случайных падений, предусмотрительная Света устелила всё ущелье, над которым происходили атмосферные забавы, упругой пластиковой "пенкой". Честной, из вещества, без всякого "экто". И теперь юным чародеям грозила смерть разве что от истошного хохота. От готичной бледности Рей не осталось и следа – "Белоснежка" сейчас была пунцовой от остатков смущения, весёлой возни с новыми друзьями… и всеобщей любви и восхищения.
…Вик снова припомнил давешний разговор с девушкой, во время "светопредставления" над Дублином. Да, он был прав, всё так и получилось, как в супергеройском кино, Девочка-Птица нашла себе дом… и это явно не клетка…
Ирландец что-то быстро проговорил, но Дима не успел разобрать смысл фразы, поняв только, что речь была о Сорейе и смехе.
– Не повторишь…
– Он говорит, что сегодня слышал, как Рей смеётся, больше чем за все десять лет, что он её знает. – Странным, неживым автоматическим голосом перевела, невесть откуда появившаяся в беседке Терция.
Взгляд у Принцессы Хаоса был такой, что Дима немедленно соскользнул с перил, и уселся на лавочку рядом с Юлей. В отличие от сестёр Чекан, которых он знал,
обеих, с раннего детства, по отношению к дарьиной лучшей подруге, Мыш никогда не позволял себе даже малейшей фамильярности. Хотя ему сейчас очень хотелось маленькую умницу хорошенько встряхнуть, чтобы её "отпустило". Как Светлану, во время лабораторных чудес.– Юль. У тебя вид, будто ты любимого ёжика схоронила. Что стряслось?!
– Не схоронила. Он… облысел. – Загадочно ответила девушка, но задавленный горестный полувсхлип в её тоне удержал Диму от взрыва смеха. Ничего смешного тут явно не было.
– Подробнее и без шарад. – Помянув разговор, в отменённом им самим куске реальности, со Светой, потребовал Мыш.
– Вот. – Юле, в отличие от других чародеев, не нужно было ничего включать, она была сама себе умклайдет. Над тёмной пропастью вспыхнул огромный эктоэкран. – Ты знаешь, что для точной настройки цепочечных моделей я применяла анализ множеств… вот таких… построенных по границе Суперфрактала. Их, нестрого, можно назвать характеристическими.
– Аналог множеств Жюлиа, как я понимаю.
– Да, только куда круче, они же бесконечномерные… чем ближе к аттрактору, тем модель круче. Но если вылететь за границу, связность сыпется. По твоей аналогии… пыль Фату как бы. Я использовала первые пять слагаемых… хаотического ряда имени меня. Это должно было давать… ну, примерно пять девяток попаданий. Если мимо, цепочка скидывается, и набирается заново. Мы же вместе делали, ты помнишь… как у разработчиков процессоров…
– Кэш-промах.
– Да, точно. Ну, я всё не могла отклеиться от этого роста эр-сигмы. Тут меня торкнуло – а может быть, аттрактор и по Супервремени, из Третьего, нестабилен?! Для начала я проверила свои модели… а там не пять девяток. А двенадцать, промахов меньше чем один на триллион!
Виккор, тоже присев на перила, внимательно глядел на экран, пока не прося ничего пояснить, и понимая, что исследователи натолкнулись на серьёзную проблему.
– Ну, я, конечно, возгордилась, что я такая умная. Но что-то было не так…
– Слишком хорошо тоже нехорошо?
– Именно. И я решила просчитать границу, тупо по двумерному срезу. На максимальной точности. Гляди. Ёжик облысел. Или всегда был лысый.
Дима присвистнул.
– Действительно. Нефракталистый какой-то фрактал. Ниже планковских размеров нет никакого самоподобия, гладкий, сцуко, как германский автобан до танков Жукова… понятно, почему твои приближения такие точные.
– И заметь. Лысое всё точно после уровня детализации СТАНДАРТНОЙ МОДЕЛИ!!! Ничего не понимаю.
ПОНИМАНИЕ пришло сразу, как удар рельсой по голове.
– Дима?! Ты… понял?
– Да. Царь не настоящий.
Мир выключился. Стал пустым и бессмысленным. Всё разом встало на свои жалкие места – и "невыносимая лёгкость" открытий, и нарочитая "продвинутость" подобравшейся компании Новой Чекановки.
"Парень, который нас придумал, чувак старательный. И мерисьюшки у него научные, не пиф-паф-ой-ой-ёй, а голову любящие поломать над всяким таинственным. Приключения разума. Но выше этой самой головы не прыгнешь, что там, в квантовой пене скрыто, рождение Афродиты, или драка крокодилов, он знать не может. Но вот хватило у него ума придумать Юльку, которая взяла, да и докопалась до сути. Что ниже Стандартной модели он не знает, а поэтому для нас там ничего и нет…"