Летающие колдуны
Шрифт:
— Ты похожа на девушку с тайной, — сказал Мэт, — Может, виновата твоя улыбка?
Она придвинулась к нему совсем близко, так, что он почувствовал прикосновение ее груди, и тихо спросила:
— А ты умеешь хранить тайны?
Мэт улыбнулся уголком рта, как бы говоря, что вопрос совершенно излишен. И тогда она сказала:
— Я тоже.
И это было все. Но она не отодвинулась от него. Они улыбались друг другу. Лица их сейчас были совсем рядом. Она очень красивая, эта Полли. Лицо, влекущее к себе, но и предупреждающее об опасности. Фигурка, маленькая, стройная, женственная, словно точеная, зеленый
Перемещения в людской массе вынесли их на середину комнаты. Они снова протолкались к бару, чтобы наполнить стаканы, но их снова унесло. В этом монотонном движении, монотонном гуле голосов таилась разгадка вечной тайны привлекательности сборищ подвыпивших людей. Во всем этом было что-то гипнотическое. Время переставало существовать. Пришел момент, когда Мэт уже созрел для того, чтобы предложить Полли проводить ее домой, и он был уверен, что она не откажется.
Но он упустил этот момент.
Что-то изменилось в лице Полли. Она, казалось, прислушивалась к чему-то, чего не слышал он. Слуховой аппарат? Мэт был готов притвориться, будто ничего не заметил, но и это ему не удалось. Полли внезапно исчезла в толпе, как будто вспомнила, что не сделала чего-то важного или же захотела поправить какую-то интимную деталь одежды. Мэт пытался идти за ней, но людское море сомкнулось перед ним.
Слуховой аппарат, сказал себе Мэт. Это он позвал ее. Мэт остался у бара, сопротивляясь волнам, которые пытались его оторвать от стойки. Он уже был пьян и рад этому. Теперь он не верил в слуховой аппарат. Просто внезапно Полли потеряла интерес к нему. Это было ему знакомо. Так уже бывало с другими девушками — они уходили от Мэта так же внезапно, как и Полли. Сейчас он был более чем разочарован. Он был уязвлен. Водка помогала ему унять боль.
Около десяти тридцати он пошел за стойку бара. Парень, который выполнял роль бармена, уже надрался и с радостью уступил место Мэту. Мэт тоже был пьян. Он подавал выпивку с достоинством, вежливо, не без подобострастия. Толпа понемногу таяла. На Лунитхэт наступила ночь. Вскоре тротуары во всех городах свернут на ночь и раскатают только на рассвете. Да, эти революционеры встают очень поздно. Им, вероятно, не нужно идти на работу, отмечаться в табели. Мэт автоматически обслуживал клиентов. Оставалась только водка, сделанная из сахара, воды и воздуха с помощью специально обученных бактерий. Пусть пьют, подумал Мэт.
Кто-то заказал водку с грейпфрутом. Мэт налил стакан и подал, не глядя. Но рука со стаканом не исчезла из его поля зрения. Мэт постепенно осознал, что это рука Лейни Матсон.
— Хэлло, — сказал он.
— Хэлло. Тебе не надоело?
— Немного.
Кто-то поменялся с ним местами — один человек из эскорта Лейни, и Лейни повела его через разредившуюся толпу к свободному дивану. Каким-то чудом в этой комнате оказался никем не занятый диван! Мэт блаженно оказался на нем. Он прикрыл глаза, и комната закружилась вокруг него в бесконечном танце.
— Ты всегда так надираешься?
— Нет. Так вышло.
— Что случилось?
Он повернулся, чтобы получше рассмотреть ее. В пьяном тумане
он увидел ее лицо, ее рот, чересчур широкий, ее глаза, странно огромные. На лице ее играла улыбка.— Ты когда-нибудь видела девственника в возрасте двадцати одного года? — спросил он, чтобы увидеть ее реакцию.
Уголки губ Лейни дрогнули.
— Нет. — Он понял, что она старается сдержать улыбку. Мэт резко отвернулся.
Она спросила:
— Тебя не интересуют девушки?
— О, нет, напротив!
— Тогда что же?
— Она ушла от меня. — Мэту было трудно отвечать. — Все девушки, которые мне нравятся, внезапно от меня уходят. — Он махнул рукой. — Я не знаю, почему.
— Встань.
— Что?
Он почувствовал, как ее рука помогает ему встать. Он поднялся. Комната закружилась перед ним, и он понял, что сейчас ему лучше сидеть. Но он пошел за ней. Ее рука не давала ему упасть. И следующее, что он помнил, была абсолютная темнота.
— Где мы?
Ответа не было. Он ощутил, как руки ее расстегивают его пиджак. Затем эти руки с острыми ногтями пробежали по его груди. Брюки его упали на пол.
— Так вот оно что, — сказал он с удивлением, но тут же понял, что сморозил глупость.
— Не бойся, — сказала Лейни. — Черт побери, как ты нервничаешь! Иди сюда. Только не споткнись.
Он перешагнул через свои брюки, стараясь не упасть. Колени его коснулись чего-то.
— Падай лицом вниз, — приказала Лейни. — Он повиновался и упал на надувной матрац, сильно накачанный.
Ее сильные руки массировали мышцы его шеи, позвоночник, плечи. Он чувствовал себя на седьмом небе. Он лежал, раскинув руки, а ее сильные пальцы почти отделяли один позвонок от другого, вливали в него свежесть, бодрость.
Когда он был готов, он перевернулся на спину и притянул ее к себе.
Слева была стопка фотографий высотой в фут. Прямо перед ним — три фотографии. Иезус Пьетро вытянул руку, посмотрел на них издали. Затем подписал имя под одной из них. Остальные ничего ему не напоминали, и он сунул их в общую кучу. Затем он встал и потянулся.
— Сличи их с задержанными, — велел он помощнику. Тот вытянулся, взял пачку фотографий, вышел из походного кабинета и направился в фургон. Иезус Пьетро вышел вслед за ним.
Почти половина гостей Харри Кэйна были в полицейском фургоне. Фотографии были сделаны раньше, когда гости только собирались. Пьетро, со своей феноменальной памятью, узнал почти всех.
Ночь была холодная и темная. Легкий ветерок доносил запах дождя. Дождь.
Иезус Пьетро посмотрел на небо и увидел, что оно затянуто плотными тучами. Не хватало еще проводить рейд в бурю с дождем. Ему это совсем не улыбалось.
Вернувшись в кабинет, он включил переговорное устройство и все каналы связи.
— Слушайте все, — сказал он ровным тоном. — Пора.
— Неужели все так нервничают?
Лейни нежно улыбнулась. Теперь она могла смеяться, когда ей хотелось смеяться. Теперь она могла не бояться того, что обидит этого мальчишку.
— Я думаю, что все первый раз боятся.
— И ты?
— Конечно. Но Бен был очень ласков. Хороший человек Бен.
— Где он теперь? — Мэт ощутил теплое чувство к неизвестному ему Бену.