Летающие колдуны
Шрифт:
Оживленный разговор о телепатии, о пси-энергии продолжался.
Мэт отогнал мысль об уходе. Безопасность? Конечно. Но здесь он мог хоть на время забыть о работе, о червях и о многом другом, что делало его жизнь такой, какой она была. К тому же любопытство овладело им. Он хотел знать, что думают эти революционеры, как они действуют, как защищают себя, чего они хотят… Он хотел знать…
Он хотел знать Полли Турнквист. Теперь больше, чем раньше. Она была маленькая, нежная, и каждый, кто видел ее, испытывал желание защитить ее. Почему эта нежная девушка решила посвятить свою жизнь такому опасному делу? Ведь рано или поздно все
Мэт испытывал страстное желание отговорить, заставить ее уйти с ним куда-нибудь в безопасное место. Но смогут ли они найти в столь ограниченном пространстве безопасное место?
Конечно нет, но…
Но она даже не знала, о чем он думает. Если она узнает об этом, он умрет. Ни словом, ни взглядом он не должен выдать себя.
Все это очень усложнило дело. Если бы Мэт мог играть роль простого наблюдателя, смотрящего и слушающего, но ничего не говорящего… Но он не был простым наблюдателем. Теперь он тоже был замешан. Он знал Джея и любил его, ему понравились Лейни Матсон и Харри Кэйн, и он влюбился в Полли Турнквист. Эти люди положили свои жизни на алтарь борьбы. И его жизнь тоже! Он ничего не мог поделать с этим.
Мужчина среднего роста говорил с плохо разыгранным оживлением:
— Джей, ты уверяешь нас, что на Земле много занимаются проблемами пси-энергии. Но что они сделали? Они достигли огромного прогресса в биологии. Космические корабли непрерывно совершенствуются. Рамроботы летают во все концы вселенной. Но что сделано в области пси-энергии? Ничего. Абсолютно ничего. А почему?
— Потому…
— Потому что все это чепуха, суеверия, мифы.
«Э, заткнись», — подумал про себя Мэт. Все эти разговоры нужны лишь для того, чтобы скрыть истинную сущность этой встречи. Он незаметно выскользнул из круга слушателей. Никто не обратил на него внимания. Мэт пошел к бару, чтобы наполнить свой стакан.
Харри Кэйн уже покинул стойку, и его место занял парень, чуть моложе самого Мэта. Когда Мэт попробовал то, что ему налил бармен, то оказалось, что в стакане чистая водка.
Когда он снова обернулся к людям, то увидел только Полли, которая смеялась, глядя в его внезапно поглупевшее лицо.
С полдюжины задержанных сонно сидели вдоль стены в кузове патрульной машины. Полицейский медик в белом халате поднял голову, когда в фургон вошел Иезус Пьетро.
— О, это вы, сэр. Я думаю, что эти трое ни при чем, а у остальных в ушах механизмы.
Ночь была черна, как обычно, — на Маунт Лунитхэт не было луны. Иезус Пьетро оставил Милларда Парлета возле стеклянной стены банка органов размышляющим… о чем он мог размышлять? О вечной жизни? Вряд ли. Даже Миллард Парлет, стодевяностолетний старик, умрет, когда выйдет из строя центральная нервная система. Невозможно трансплантировать мозг без трансплантации памяти. О чем думал Парлет? Выражение лица его было весьма странным.
Иезус Пьетро взял голову одного из подозреваемых в руки, повернул ее, чтобы заглянуть в ухо. Безвольное тело тоже свалилось на бок.
— Я ничего не вижу.
— Когда мы хотели удалить механизм, он испарился. Так было со старухой. Вот у этой девушки механизм еще на месте.
— Хорошо. — Он наклонился над девушкой. Глубоко в ухе, так, что нельзя было достать пальцами, находилось
что-то черное с розовым ободочком.— Дайте микрофон, — приказал он.
Человек крикнул. Иезус Пьетро неторопливо ждал, когда ему принесут микрофон. Вот, наконец-то. Иезус Пьетро приложил его к голове девушки и поставил звук на максимум.
Среди треска электрических разрядов послышались какие-то звуки.
— Закрепи микрофон, — приказал Иезус Пьетро. Медик положил девушку на бок, и липкой лентой прикрепил микрофон к ее голове. В фургоне раздались глухие звуки тока крови в артериях.
— Когда первые ушли с вечеринки?
— Первыми ушли эти двое. Примерно двадцать минут назад. Дверь фургона открылась, чтобы пропустить двух мужчин и двух женщин. Они были без сознания и лежали на носилках. У одного человека в ухе был аппарат.
— Вероятно, они не подали сигнал, что мы не заподозрили их ни в чем, — сказал Иезус Пьетро. — Глупо. — А что, если он в самом деле вышел на Сынов Земли?..
Сейчас нужно придумать, как захватить их лидеров, не дать им бежать.
Бежать? Куда? Его люди не нашли путей бегства. Соники не нащупали никаких подземных ходов.
И вдруг Иезус Пьетро услышал, что из громкоговорителя доносятся звуки, очень слабые. Он приложил ухо к громкоговорителю.
«Оставайтесь до тех пор, пока не захотите уйти сами. Помните, это обычная вечеринка, так сказать, день открытых дверей. Однако те из вас, у кого нет никаких важных сообщений, должны уйти до полуночи. Те же, кто хочет поговорить со мной, пусть используют обычные каналы. Помните, не нужно пытаться удалить аппарат из ушей. Через шесть часов они самоуничтожатся. А пока развлекайтесь!»
— Что он сказал? — спросил медик.
— Ничего важного. Хотелось бы мне быть уверенным, что это сам Кэйн. — Иезус Пьетро кивнул медику и двум копам. — Следите за ней, — сказал он и вышел в ночь.
— Почему ты уходишь? Здесь довольно интересно.
— Я не ухожу. Просто мой стакан оказался пустым и к тому же я хотел, чтобы ты пошла со мной.
Полли рассмеялась.
— Ты, должно быть, веришь в чудеса.
— Конечно. А почему ты пошла за мной?
Находясь в самой гуще непрерывно болтающих гостей, Мэт и Полли оставались наедине друг с другом. Хорошее воспитание не позволяло другим обращать внимания на эту парочку. И никто не слушал их: ведь нельзя же одновременно участвовать в двух разговорах! И они оставались одни в небольшом пространстве, ограниченном чужими спинами и локтями, пространстве тесном, как телефонная будка.
— Я думаю, что Джей помешался на этой пси-энергии, — сказала Полли. Она не ответила на вопрос Мэта, и тот был доволен этим. Ему повезло, что удалось уйти незамеченным из круга Худа. Но Полли сама пошла за ним, и это было для него совершенно новое ощущение. Его тешили размышления о том, что заставило ее пойти за ним.
— Он об этом всегда говорит?
— Да. Он думает, что, если бы мы могли… — она замолчала. Девушка с тайной. — Забудем Джея. Расскажи мне о себе.
И он говорил о червях, о доме, о школе в девятом секторе Гамма Плато, упомянул о дяде Мэте, который был революционером и погиб. Но девушка не попалась на этот крючок. Полли рассказала о детских годах, проведенных в доме близ Университета Колонистов, затем рассказала о работе на Энергетической Станции, но она ни словом не упомянула о слуховом аппарате.