Чтение онлайн

— Порты сымай, коли дитьев еще нарожать хочешь, — велела бабонька, накинув на нее армяк, да туго запахнув его полы.

В довесок к побежавшей по телу горячей крови, к щекам прилил жар. Леона снова кинула быстрый взгляд на наемника, но он отстраненно смотрел вдаль, будто не было для него сейчас краше ничего окромя виднеющихся там лесных вершин.

Леона с трудом сняла липнущие к телу штаны, отложила в сторону и стыдливо подтянула к себе мокрые холодные ноги, спрятала под полами армяка.

— Подымайте девку, — велела бабонька, поднимаясь с примятой травы. — Да подь за мной.

Наемник повернул

голову, окинул коротким взглядом девушку: губы ее все еще дрожали, липли к лицу вымокшие в реке волосы, темным пятном расходилась на потертом армячишке влага от тяжелой косы. Дернул ртом недовольно — вот ведь болван, не догадался ей волосы над водой удержать.

Развернулся Словцен, хмуро присел рядом, протянул к подруге руки.

— Я сама дойду, — запротестовала Леона, попытавшись встать, но едва не упала — тело предательски ослабло.

Кирьян мученически закатил глаза, покачал головой и бережно закутал глупую в свою куртку.

— Держись, — предупредил он спокойно, потеснив Словцена, и просунул руку под тонкие девичьи коленки. Черт… Какие же холодные у нее ноги.

Лена поежилась — по телу мгновенно пробежали мурашки, едва наемник коснулся ее оголенной кожи. Не к месту вдруг вспомнилось, как оборотом ранее он жался к ней на тесном облучке и склонялся к ее губам с недвусмысленным намерением. Сердце в груди отчего-то ударило раз особенно сильно, и девушке стало до жути неловко. Ей захотелось посмотреть на Кирьян, но она не смела поднять взгляд, будто было в этом сейчас что-то постыдное.

Наемник притянул Леону к себе и легко поднялся, будто бы вовсе не в тягость ему была такая ноша. Натянулся армячишко, до колен оголяя девичьи ноги, и Кирьян на доли мгновенья опустил взгляд. Вид собственных пальцев сжимающихся на ее нежной коже вызвал в мужчине совсем юношеское волнение. Он усмехнулся сам себе, и перехватил девушку поудобнее, положив ладонь выше, там где ее ноги были укрыты грубой тканью армяка.

От Словцена не укрылось это короткое движение. И вопреки пылающему внутри гневу, парень испытал к наемнику толику уважения. Он подобрал одежду подруги, и, с раздражением глядя на наемника, с крепким усилием выжал из нее воду. Мокрая ткань затрещала под пальцами.

Бабонька поправила на плечах свой короб.

— Ну усе, айда… — начала она, но едва увидев Леону, спохватилась. — Ох, коротковата одежа-то! — Она стянула с шеи платок. — Давай-ка прикроем, неча девку позорить, — проворчала она, укутывая ее голые ноги. — Ну усе, тяперича идем.

Словцен двинулся следом за ними, но Кирьян его остановил.

— За детьми пригляди, — попросил он, кивнув в сторону ребят. — Мы скоро вернемся.

Словцен посмотрел на Леону в руках наемника: она бессильно опустила голову на его грудь, пригревшись, словно вымокший котенок, и, казалось, уснула. Парень едва заметно сжал руки на мокрой одежде.

— Я тебя с ней не оставлю, — сдерживая неприязнь, холодно произнес он.

Бабонька обернулась, мельком глянула на худющих чумазых деток.

— Неча им тут попусту шляться, — сказала она наемнику. — Я тут недалече живу, с нами пущай идут.

Кирьян благодарно кивнул.

Девочка с рыжей кривой косицей, что заканчивала плести травяной венок, подняла на вставшего брата растерянный взгляд.

Мальчишка

едва заметно кивнул ей, и девочка поднялась. Он взял сестру за руку и уверенно повел следом за наемником. В юном мальчишеском сердце отчего-то крепла уверенность, что этот мужчина не даст их в обиду. А ежели чего… Они с сестренкой успеют убежать.

Мало еще они успели вкусить черной стороны человечьей натуры. Не обросли еще их нежные сердца жесткой коркой, что неизбежно нарастает у тех, кто множество раз испытал предательство. Не утратили они еще способности верить этому миру, а потому доверчиво шагали за проявившими к ним доброту людям.

Женщина повела их в сторону моста, сердобольно поглядывая на бессознательную девушку на руках наемника.

Словцен, затягивающий на ходу горловину рубахи, кинул настороженный взгляд на Белый Град. Дым, что вился над святилищем угольным смерчем, успел развеяться, и теперь над шпилями княжьего дворца витала лишь еле заметная сизая муть.

— Гарью чаво-то тянет, — нахмурилась бабонька, и с прищуром посмотрела на город.

— Пожар был, — коротко сказал Кирьян, идя с ней рядом.

— Уняли? — встревожилась она.

— Уняли.

— Вот стоит только из дому выйти, как оказия кака случается. Чаво горело-то? Ох! Неужто платы княжьи?

— Дом Божий.

Она покачала головой.

— Не к добру это.

— Говорят что? — невзначай спросил Кирьян.

— Поговаривают, — кивнула женщина.

Они поднялись на мост.

— Слыхивала я, будто бы сказывают, мол от кривды наши-то Боги идут. Будто то бы не Боги они вовсе, а сила нечистая. Да только не верю я в энто, — она махнула рукой. — Темные то речи. Богохульство одно.

Они минули ворота, и женщина повела их по узкому проулку средь небогатых окраинных домиков.

— А кто поговаривает? — спросил Кирьян.

— Да ходют тута бывает мужики… Чудные какие-то. Встанут у нас тут в месте каком малолюдном, да слово свое держат. А у кого ума недостало, дак те ить слушают, рты разинув, да опосля повторяют. Думается мне, будто бы юродивые они, глашатаи энти. Кто ж в здравом уме такие непотребства голосить станет? Правильно я говорю?

— Правильно, — кивнул Кирьян, стараясь не думать о том, что сжимает ладонью девичье бедро.

— Да и волосья ихние стрижены, разве што не на голо. А кто ж волосья-то состригает? Только тот у кого ума недостало. Всякому ить с мальства ведомо, что сила в волосьях-то сокрыта, непотребно состригать их. Верно я говорю, а?

— Верно, — кивнул Кирьян.

Словцен вместе с детьми шел за следом, но разговор слушал внимательно.

— Безбородые небось? — спросил он, припоминая встреченного сегодня проповедника.

— Во-во — стрижены и безбороды! — закивала женщина, посмотрев на него через плечо. — А где ж это видано, чтоб порядошный мужик да без бороды ходил? — Она кинула настороженный взгляд на Кирьяна, который носил жидкую короткую бороду.

— Болезный что ли? — не стесняясь, спросила она наемника.

— Здравый, матушка, — ответил, мгновенно уловив ее посыл. — У костра спалил, теперь растет худо, — слукавил наемник.

Не наградили его, сына простой земледельцы, Боги густой окладистой бородой. Там, откуда он родом, длинная борода украшает лишь мужей высшей крови.