Леона. Книга 2
Шрифт:
— Нет, — тихо произнесла девушка.
— Не забывай об этом, — сказал старец.
— Я боялась, что ты прогонишь меня, что отвернешься, если узнаешь от чего меня кошмары мучают, — превозмогая комок в горле, призналась Леона.
Гостомысл остановился, повернулся к девушке и хмуро положил широкую ладонь на ее плечо.
— Я никогда не отвернусь от тебя, дитя, — пообещал он, пристально глядя ей в глаза из-под густых, низко опущенных бровей. — Все, кто живет под моим крылом, что дети мне. Никогда я доверия вашего не предам.
Он покачал головой.
— Неужто думаешь, будто неведомо
— Нет, — тихо ответила Леона, чувствуя, как щиплет в глазах от подступающих слез.
— То-то и оно. Я принял тебя тогда и не откажусь после.
Губы девушки задрожали, словно у маленькой. Покатились по щекам первые слезы, и она совсем по девичьи горько расплакалась. Как ей, оказывается, были нужны эти слова…
Старец вздохнул, оперся о посох и шагнул девушке навстречу, принял под свое крыло, словно заплутавшего птенца. Опустил свою тяжелую ладонь на девичью буйную голову, а она все плакала, и на место горечи приходила долгожданная легкость. И даже обида на Воимира уже не горчила, как раньше… Ну и пусть губы его сжимаются неодобрительно, пусть произносят колкие слова. Ну и пусть… Главное, чтоб учил.
***
Воимир который час выбивал дух из соломенного чучела, крутясь вокруг него в быстром танце. Давно уже продолжался этот неравный бой, потому как стоило мужчине остановиться, как вновь начинали его мучить назойливые мысли, да охватывало жгучее раздражение от зародившегося где-то в глубине души угрызения совести.
Наконец он снес чучело с палки и яростно пнул его, добивая безвольного противника. Лопнула, не выдержав удара, истончившаяся ткань, разлетелась вокруг жухлая солома. Мужчина устало наклонился и уперся ладонями в колени, переводя дыхание.
С самого начала не пришлась ему по душе эта затея! Девка строптивая, что ни взгляд — то исподлобья, словно иглами ледяными прошивает. Как учить такую? С первого взгляда ощерилась, словно волчица, будто враг он ей какой.
Он разогнулся, запрокинул голову, устало глядя в небеса.
Ну какой из него наставник?! Так слеп был, что беса проглядел за своей неприязнью!
Перед глазами стоял немой укор Гостомысла, что вчера отразился на его лице.
Воимир опустил голову и задумчиво посмотрел на тропу, ведущую в лес. В голове само-собой возникло решение, и ноги сами понесли его вперед. Уже подходя к границе чащи, он разобрал среди множества лесных шорохов человеческие шаги и тихую речь. А спустя несколько мгновений на тропе показался Гостомысл под руку идущий с Леоной.
— Доброго утра, Воимир, — спокойно произнес Гостомысл, когда он подошел ближе. И повернувшись к Леоне, мягко сказал: — иди дитя, отдыхай.
Девушка покорно кивнула и отпустила локоть остановившегося старца.
— Доброго утра, наставник, — тихо поздоровалась она, проходя мимо Воимира. От мужчины не скрылась краснота ее глаз.
— Доброго утра, — спокойно сказал он.
Девушка поклонилась старшим и ушла. Мужчина проводил ее тяжелым задумчивым взглядом.
— Чую я в твоей голове дурные мысли, — вздохнул старец подходя ближе
к Воимиру.Мужчина повернулся к Гостомыслу.
— Негодный из меня наставник вышел, — низко проговорил он. — Я хочу отречься от этого дела.
— Не прогадал я, — покачал головой Гостомысл.
— Я сразу говорил — не выйдет из этого ничего путного.
Гостомысл поднял на него взгляд выцветших голубых глаз. Посмотрел пристально.
— Тебе не от чего отрекаться, Воимир, — прозвучал его глубокий хрипловатый голос. — Ты не был наставником. Ты отрекся от этого, даже не взявшись.
Воимир нахмурил смоляные брови.
— Я целый оборот учил этих двоих ратному делу, — мрачно произнес он.
— При чем же здесь наставник? — спросил старец, прищурившись и внимательно глядя на мужчину. — Наставником ты стал для Дарена, Воимир. По своей воле взял над ним покровительство. Леону же ты так и не принял.
Гостомысл пошел вперед, переставляя посох.
— Подумай об этом, Воимир, — добавил он, не оглядываясь.
***
Восход следующего дня Леона встретила на улице, одной из первых явившись на ристалище. Телом, несмотря на вчерашнюю бодрость, владела легкая слабость, но девушка не обращала на это внимание — отдохнуть она может и после.
Леона стояла спиной к площадке и, закрыв глаза, блаженно подставляла лицо первы робким лучикам солнца.
— Возвращайся в дом, — прозвучал вдруг из-за спины голос наставника.
Леона обернулась. Камнем ухнули внутри его слова. Неужто отказывается от нее?.. А и верно, сама она виновата, вот и поделом ей…
Плечи ее поникли. Она понуро кивнула, опустив взгляд, и послушно пошла в избу. Когда она проходила мимо Воимира, он вдруг положил ладонь ей на плечо и спокойно объяснил:
— Тебе нужно восстановиться прежде, чем возвращаться к занятиям. Бес ушел, но телу нужен отдых.
Сердце пропустило удар и забилось радостно — не гонит!
— Жду тебя через седмицу.
Леона наверно впервые улыбнулась ему тепло.
— Да, наставник, — ответила она.
Воимир кивнул и отпустил девушку.
Леона неспешно возвращалась к избам, приветствуя по пути идущих ей навстречу парней. А мужчина провожал ее задумчивым взглядом и не ведал еще, что в это мгновенье каменную броню, что сковала его сердце много лет назад, прошила тонкая трещина.
Сидеть в душной спальне и отдавливать бока в постели у Леоны не хватило терпения. Новый сон не шел, и, сдавшись, она встала, вытащила со дна сундука заплечную сумку с плащом и спустилась в горницу. Немного пошерудив у печи, она собрала небольшой узелок со съестным и отправилась к мужской избе.
В больших сенях ей встретился Воимир: наставник стоял к ней спиной и прибирался в закутке с мечами.
— Воимир, — позвала она мужчину. Тот обернулся к ней, вопросительно подняв бровь.
— Могу я отправиться в Белый Град?
Наставник задумчиво поджал губы, продолжая чистить и без того блестящий меч.
— Тебе должно отдыхать, — покачал он головой.
— Мне в постели не отдых, а мучение одно, — произнесла она расстроено, уже понимая, что не получит дозволения покинуть заимку. О чем только думала, спрашивая Воимира… Разве было ему когда-нибудь до нее дело?..