Чтение онлайн

Ухватилась Хутулан за плавник, и косатка нырнула, поплыла сквозь холодные воды. Вынесла деву к подводному граду, что крепостью неприступной возвышалась на дне морском. Опустила у яшмовых врат.

Ударила Хутулан в глухие ворота и прокричала:

— Откройте! Я, дочь Великого Хана, бросаю вам вызов!

Вышла к ней тогда княгиня морская во всём блеске власти своей и спросила:

— Что забыла ты в доме моём, дева дальних степей, дерзкая Хутулан?

И ответила Хутулан:

— Ты, Накейтах из керов, украла моего жениха, похитила его и околдовала. Пришла я сюда, чтоб вернуть своего Айдара.

Рассмеялась княгиня, и смех её был

хрустален и звонок.

— Разве витязь могучий — перстень у тебя на руке, чтоб красть его да похищать? Своей волей вошёл Айдар-богатырь в царство керов, своей волей может его и покинуть. Ты же, дева, отслужи три дня в войске моём! Коли справишься, не отступишь — дам увидеться с женихом, говорить с ним и просить о возвращении в степи родные.

Так началась служба Хутулан в лане Аспис. Вступила она под яшмовые высокие своды, поклонилась воеводе и стала ждать битвы.

Вот ударили тревожные гонги, и вышли керы за ворота могучего лана. Среди грозной дружины на подводной колеснице полетела на битву и Хутулан. Впереди, с волосами, подобными осенним кострам, в доспехе, что прочнее драконьей брони — княгиня Накейтах: сама колесницей правит, чёрным кнутом морских коней погоняет. За спиной её — Айдар, в кольчуге ожившего серебра, и в руках у него меч чистого света. Скользнул витязь взглядом по Хутулан и невесту свою не узнал, среди прочих бойцов не заметил.

Схлестнулось войско в битве с врагом, и бесчисленны были порождения бездны. Словно ураган хлестал их кнут всетёмной княгини, звёздной вспышкой разил ярый клинок Айдара. Хутулан взяла в руки лук, подарок пустыни, но не могла разобрать, где друг и где враг, и куда направить ей острые стрелы.

Вдруг ледяную придонную тьму озарило сиянием ясного дня, и казалось, будто взошло под водой раскалённое злое светило. То летел сквозь битву сокол солнечный, золотой — камнем падал средь бушующей схватки и разил врагов безжалостным полуденным жаром. В чистом свете этом Хутулан увидела наконец нависшего над ними врага, и тварь та подобна была ядовитой медузе, разъедающей воды, отравляющей само время. Натянула дева степей тетиву, направила в цель стрелу первой смерти, без колебаний пустила в полёт.

И в ту ночь погибель на миг отступила.

Воинство керов вернулось за надёжные стены подводного лана и стало ждать битвы.

Вновь запели гневные трубы, и вновь поднял воевода дружины на битву. Хутулан среди стройных рядов их шагала, попадая в биенье единого пульса. Впереди, в чародейском плаще, с голосом, подобным звонкому льду — княгиня Накейтах, творит волшебство, дождь из чистого пламени впереди своих бойцов посылает. За плечом её — витязь Айдар, держит над владычицей щит лунного серебра.

И сошлось войско в схватке с порождениями дальних глубин. Хитры и непредсказуемы были чуждые твари, чистой яростью бушевала среди них княгиня, нерушима была защита Айдара. Хутулан вскинула копьё, подаренное медведицей тёмной чащобы, но слишком стремительны оказались враги, слишком лживы, чтобы поразить их единственным точным броском.

Вдруг разбил грохот схватки золотой переливчатый клёкот — то сокол солнечный ворвался в сердце смертного боя. Налетел на противника, вцепился когтями, не давая ускользнуть зыбким сном и туманом. В миг этот, подобный дару лучшего друга, встала Хутулан перед скатом гигантским, чьё жало рассекало реальность. Вспышкой молнии взметнулся чудовищный хвост, но Хутулан увернулась и ударила в ответ копьём второй смерти.

В эту ночь чуждая тьма не нашла, как пробиться

ей сквозь заслоны.

Вновь вернулось войско лана домой, вновь застыло в ожидании вечной битвы.

Вот низким рокотом разлилась барабанная дробь, и снова вышли керы для боя. Хутулан среди конных десятков мчалась вихрем навстречу неведомым бедам. Впереди, в шлеме огненном и в наручах медных, с глазами, подобными звёздам зимы — княгиня Накейтах, и сам океан горел ярким пламенем от её безумного взора. За спиной владычицы — витязь Айдар, на лице его — предвкушение сечи.

Врезалось войско в хаос окраинных рубежей. Разум отказывался понимать суть нездешних чудовищ, и с диким смехом набрасывалась на них княгиня, жгла их, сминала, гнала напасть прочь от своих подводных владений. Точно стойкое дерево посреди дикой бури, сражался рядом с ней витязь Айдар.

Хутулан завертело в карусели стремительных конных сшибок. Скакун её морской был зол и отчаян, а степная наездница — быстра и умела. Но противник наседал без устали и без счёта, и в какой-то момент конь не выдержал, упал под ударом бронированных чудищ. Выпрыгнула Хутулан из седла, покатилась, уходя от ударов. Вот метнулась меж занесёнными щупальцами, вот отпрыгнула прочь, уходя от взвихрившего ил хвоста. В душу ей дохнуло близостью поражения, громче грома небесного бился в ушах заполошный пульс, крик отчаяния рвал пересохшее горло.

Вдруг ударили глухо золотые широкие крылья — то сокол солнечный бросился наперерез, когтями впился в глаза морского дракона. Обжигающим паром вскипела вода, на мгновенье всё замерло, и миг тот был точно камень, балансирующий на остром пике. До боли в ладонях сжала Хутулан дар косатки холодных морей, колдовскую уздечку, с криком ярости бросилась в схватку. Взлетела на спину дракона, репьём вцепилась в основание шеи. И накинула узду третьей смерти на чудовище из кошмаров и стали.

Содрогнулось море от гнева разъярённого змея. Бешено свивались его кольца, и ранили дно острой бронёй, и мутили в пляске солёную воду. Долго длился сей танец меж пиками гор и глубокими провалами подводных расщелин, но отчаянной наездницей была дочь степей Хутулан, и дракон покорился. Развернулся, повинуясь твёрдой руке, и отвёз госпожу к стенам яшмовым подводного лана.

Остановила Хутулан скакуна своего у знакомых ворот, шагнула под своды высокие Аспис. Вышла к ней надменная княгиня Накейтах и в первый раз деве степей сама поклонилась.

— Что ж, — сказала, — время слово держать. Ждёт Айдар тебя в моих подводных чертогах. Вот, возьми ключ. Как станешь возвращаться домой, воспользуйся им, и откроется путь из Ланки обратно, в далёкие и бескрайние степи.

Вложила она в руки Хутулан жемчужину, сияющую точно отблеск нежной зари. Взмахнула тяжёлым своим рукавом, открывая дорогу во внутренние покои.

На нетвёрдых ногах шагнула Хутулан в палаты княгини морской, и открылся перед ней сад, какого не сыщешь на всём белом свете. Витые раковины и ветви кораллов поднимались здесь вдоль тропинок, распускались на ветвях яркие морские цветы, серебром мелькали юркие рыбки. В тихом гроте ожидал невесту витязь Айдар, и в глазах его тёплым пламенем расцветала улыбка.

— Здравствуй, дева степей Хутулан! Видел я сраженья твои, и была ты в битвах этих неотразимо прекрасна!

— Здравствуй, суженый мой, отважный витязь Айдар, — отвечала невеста его, не замечая, как текут по лицу горячие слёзы. — Я дошла, я всё вынесла, я сумела тебя отыскать. Пойдём же теперь обратно, домой, в родные нам степи.