Чтение онлайн

— Сын империи, — голос Хэйи был всё так же ровен, — я сказала и вы согласились: дэви неприкосновенны.

— Если там действительно дэви, они действительно будут неприкосновенны. Ваше величество, поверьте, мне не больше вашего хочется подрывать дисциплину в моём войске. Позвольте человеческим женщинам пройти в цитадель и убедиться, что там не сидит ещё одна армия, готовая в любой момент ударить нам в спину!

— В цитадели нет ни одного мужчины.

— И я в этом не сомневаюсь, — сквозь зубы соврал граф Ромел, — но столь мало известно о женщинах дэвир. Кто может поручиться, что они менее опасны, чем воины-мужчины? Ваше величество, я не могу иметь под боком столь неприступную крепость и не убедиться,

что за её стенами не притаилась смерть. Прошу вас, пустите наших наблюдательниц. Нет никакой необходимости доводить это до конфликта.

Хэйи смотрела на него почти с недоумением. Человек.

— Цитадель не опасна для вас. Порукой тому моё слово.

Граф, бросив дипломатию, заговорил на имперском: сухо и отрывисто:

— Царица, я не желаю оскорбить вас, но вынужден настоять.

Ах, человек, человек. Не нужно было этого делать. Пока он коверкал слова древнего диалекта, Хэйи ещё могла видеть в раненом генерале родню, существо, близкое если не по духу, то по крови. Но… как же не похож язык могущественной империи на грудной, мелодичный говор степей её детства.

— Ловушки не беспокоили вас, когда вы стояли под стенами града. Почему тревожат сейчас?

Он вдруг улыбнулся, как умеют только люди: открыто, не обидно, предлагая посмеяться над самим собой.

— Признаюсь, сами эти стены представлялись мне куда более страшной ловушкой, чем всё, что могло за ними находиться.

Хэйи не разделила шутки:

— Слово царицы крепче любых стен. И страшнее. Вы не о том тревожитесь, воевода.

— О чём же стоит тревожиться?

Царица подумала мгновение и тоже перешла на имперский. Время дипломатии кончилось. Теперь ей важно было, чтобы её поняли как можно точнее.

— Я должна была сдать Дэвгард, генерал. Вы это понимаете, надеюсь. Город силён, полностью взять его в осаду вы бы не смогли. Мы воздухом и морем подвозили бы припасы, пусть и теряя при этом слишком многих. Ваши маги насылали бы мор и глад на земли, обстреливали бы улицы медленным ядом. Горы превратились бы в арену непрекращающейся схватки.

— Ваше вели…

— Штурм, длящийся десятилетиями, станет для дэвир кровоточащей раной, более разрушительной, нежели скорая потеря столицы. Вашу империю, он, скорее всего, подточит изнутри. Так было в прошлом, в войне с демонами. Так было в войне с ришами. Повторения этого для своего народа я не хотела.

Если бы она ещё знала, какой народ назвала «своим»…

— Император опустошил казну, чтобы послать на Дэввию три армии. Одну почти полностью уничтожил царственный мой супруг. Одна сумела пройти нашими горными тропами и блокирует перевалы, предупреждая возможные удары с севера. Последняя заняла Дэвгард.

— Вы считаете, что сей факт имеет значение?

Она опустила руку на стебель розы. Нашла уверенными пальцами шип.

— Между властителями людей и владыками старших рас есть разница, генерал. Людьми правит тот, кто способен захватить и удержать власть, или же его потомки. Среди дэвир царствует тот, кого достойным посчитали боги.

— Боги этого мира мертвы, царица.

— Да. Но они любили своих детей. И не любили, когда их волю оспаривали.

Надо отдать человеку должное. Он сориентировался быстро. Хрипло рявкнул:

— Взять её!

Полетело в лицо заклятье. Бросились к трону вооружённые люди. Дэвир, невозмутимые, стояли и смотрели.

Хэйи-амита, царица горной и дольной Дэввии, сдавила пальцами отравленный шип. Брызнула кровь. Кто-то кричал.

Время остановилось.

Ветер и грива бьют по лицу, стелется сухая трава под лёгкими копытами. Вырвались из-под убора волосы, разметались по спине, запутались на ветру. Солнце в глаза, повод в ладонях, ветер в сердце… и чёрные глаза, что

никогда уж не увидеть по ту сторону этой выжженной до песка степи.

«Постой…»

Чёрное солнце в лицо.

«Не покидай меня!»

Направить коня вслед за его тенью… и провалиться, разбиться, обрушиться в расстилающуюся по горам и долинам заповедную тайну.

Дэввия.

Ощутить её всю. Стать ею. От границы, проходящей под стенами неприступного города, от скал, ласкаемых пенистыми ударами волн, от рек, текущих глубоко в недрах земли. В глубь хребта, разделяющего мир. В глубь гор, охраняющих народ, что сам призван охранять. В глубь лощин и равнин, в которых укрыты редкие, щемящей красоты и одиночества замки. До древних лесов ришей, встречающих тебя пониманием и родственной силой. До мимолётных, похожих на сон, владений фей, столь же загадочных и прихотливых. До сумрачных, резких, опасных осколков, которые знаменуют вход во владения демонов.

Она была Дэввией. И каждый камень, каждая птица в этих границах были подвластны её воле. Что уж говорить о людях, так неосторожно пересёкших заповедную черту.

Сначала — в город, древний и несокрушимый. Дэвгард дрогнул, ощутив царскую волю. Одна мысль — и эти древние стены обрушатся на захватчиков или же воспарят в воздух вместе с неосторожными чужаками, вырывая их из древней земли, как вырывают сорняк. Но нет, в крайних мерах нет необходимости. Она позвала растения. Гибкие лозы, прекрасные, опасные, такие обманчиво хрупкие цветы. Точно вздох пронёсся по садам. Розы зашевелились, скользнули с крыш в раскрытые окна, распахнули, с треском выламывая, запертые двери.

Окутывающий город льдистый аромат стал вдруг приторно-сладок. Под невозмутимыми взглядами черноглазых нелюдей смертные оседали на пол, мгновенно засыпая. Единицы успели понять, что происходит. Единицы активировали амулеты или обратились к врождённой магии. Распустились огненными астрами вспышки слепых атак. Но что может магия, когда сам мир восстаёт против неё? Растения бережно, но твёрдо брали в зелёный плен, окружали гибкими клетками, впивались в плоть шипами, несущими на этот раз не смерть, а всего лишь сон.

Она отвернулась, отводя внимание за городские стены. Туда, где выходящие из столицы дороги взбирались на крутые перевалы. Древние укрепления и мосты, занятые чужими войсками. Здесь земля ещё дрожала от недавно пролитой крови. Захват перевала прошёл отнюдь не так просто. И не так просто будет его освободить. Нет чутких и верных роз, с радостью признающих тебя хозяйкой, нет гибких лиан, способных по одной мысли взорваться стремительным движением и ростом. Но есть камни, надёжные, верные горы. Они помогут. Они сдвинутся, сорвутся, обрушатся вниз. Раздавят чужаков, посмевших так неосторожно покуситься на эти вершины.

Она совсем уж было отдала команду… и замерла. Чужаков? Ощущая всё, что было сейчас в горном царстве, она не могла не ощущать и эти, испуганные дрожанием тверди под их ногами жизни. Не казались они чужими, и опасными не казались. Были они просто жизнями, судьбами, заброшенными сюда по чужой прихоти. Да и прихоти ли? Ей ли, вынужденной сидеть на советах древних рас, не знать, чем вызвана была эта нелепая, отчаянная война?

Чужие, свои, свои и чужие. Кто ты, царица? На чьей стороне? За чью правду стоишь? И что здесь правда, в этих танцующих по прихоти владык горах?