Лёд и Серебро
Шрифт:
Некоторое время они лежат молча, обдумывая свой разговор, и Хэвен порывается рассказать Ками все то, о чем она не знает… Про ее тягу в лес, про сны, про ненастоящего Джеймса в лесу, который казался таким реальным… Про белокурую медсестру. Но вместо этого с ее губ срываются совсем другие слова.
– Я люблю зиму, конечно. Но летом веселее, – она решает начать издалека.
– Да, – на лице Ками расплывается улыбка. – Папа повез нас в Италию этим летом. Они еще были вместе с мамой тогда… Я уже чувствовала какое-то напряжение между ними, но они хотя бы были вместе… Венеция такая красивая! Знаешь, говорят, она скоро уйдет под воду, и на ее месте ничего не останется. Представляешь? Целый город, длинная история… И вот, ничего нет, лишь вода.
От ее слов по спине Хэвен проходит дрожь, но она продолжает:
– То есть,
– Почти. Потом еще пару недель я готовилась к школе.
– Здесь, в Стрэнджфоресте?
– Ну да.
Хэвен пребывает в замешательстве.
– И… Все было нормально?
– Хэв, к чему ты клонишь?
Хэвен втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Кэсси и Иви лучше не попадаться ей на глаза в ближайшее время. Но она все же решает убедиться. Придвинувшись ближе к Камилле, она берет ее за руку.
– Я просто хочу, чтобы ты знала. Я рассказала тебе то, что не могла рассказать ни маме, ни папе, ни психологу, никому. Про Джеймса. Но я сказала тебе и ни разу об этом не пожалела. И если есть что-то, о чем ты не можешь рассказать кому-то другому… Я хочу, чтобы ты знала, что мне можешь. Все, что угодно. Я не буду осуждать, не подумаю плохо о тебе, и мое отношение к тебе не изменится. Хорошо?
– Хорошо, – пляшущие световые фигурки от ночника озаряют красивую улыбку Камиллу. – Но кроме монстра из моих кошмаров, из-за которого я бьюсь головой об тумбочку, меня больше ничего не волнует.
***
Эта игра ее любимая. Она всегда выигрывает, но только не с ним. Ведь он мухлюет. Но не в этот раз. Это она точно решила. В этот раз она выиграет. Она спрячется так, что он ее не найдет.
Но что это? Черное, расплывающееся… Дым? Туча?
От нее веет холодом, как от распахнутого окна зимой. Это неприятно. Она думает, бабушка не просто так всегда столь тщательно оберегает ее от холода, закутывает в теплое одеяло долгими ночами и закрывает окна в ее спальне.
"Холод – предвестник опасности, Хэвен. Почувствуешь его – скорее убирайся подальше. От кого веет холодом, тот тебе не друг", – звучит в ее голове бабушкин строгий голос. Хэвен приходит в себя слишком поздно, черная туча слишком близко, она может протянуть руку и…
Маленький чертенок забился в уголок ее детского сознания и пищит от страха.
"Беги", – слышит она свой внутренний голос.
"Не стоит бежать", – голос другой. Он на пару октав ниже, он звучит в ее голове, но не принадлежит ей.
– Не хочу, – всхлипывает она, но тьма безжалостно поглощает ее.
Вокруг тьма. Тьма будто внутри нее…
Сначала она не может пошевелиться, в подсознании проносятся картинки – лес, туча, синие глаза, его глаза, шоссе, яркий свет и тишина. Сначала ей кажется, что она очнулась в больнице после аварии и не может двигаться после наркоза. А потом дыхание успокаивается, и она вспоминает, где она. Дома у Камиллы. Все хорошо.
Особняк такой огромный, что даже если бы Хэвен никогда не мучили кошмары, она все равно побоялась бы бродить по нему ночью. Но в горле пересохло, и заснуть без воды она не сможет. В темноте она чуть не споткнулась на крутой лестнице. Рукой нашарив выключатель, Хэвен подергала его несколько раз без какого-либо эффекта. Серьезно? У Ванессы есть время засыпать с сигаретой перед телевизором, но нет времени вовремя оплатить электричество? Она пробует другой выключатель, и снова безрезультатно. С другой стороны, странно, ведь когда она приходила, всего то пару часов назад, свет в коридоре горел.
Хэвен останавливается в нерешительности в дверях. Кухня купается в голубовато-белых волнах лунного света, льющегося из высоких окон.
Она наливает себе стакан воды, и взгляд ее на мгновение притягивают мерно качающиеся за окном детские качели. Губ Хэвен касается улыбка. Камилла не очень любила качаться сама, но вот покачать ее никогда не отказывалась. Она вспоминает, с каким заливистым хохотом они снимали испуганного взлохмаченного котенка Паулса с качели.
Тут же улыбка спадает с ее лица. Почему она не помнит все
свое детство? Да, мозг – целая Вселенная, и мы можем, как найти в нем давно забытую информацию, так и неосознанно запрятать ее поглубже. Но ведь она вспоминает все какими-то небольшими, не всегда связанными друг с другом отрывками. Почему она не может сложить их в единую картину? Да и вспоминать она начала только когда вернулась в Стрэнджфорест… Хэвен несколько раз пыталась понять, что из своего детства она помнила, когда жила в Нью-Йорке, но каждый раз у нее ничего не получалось. Будто после переезда в Нью-Йорк, все ее воспоминания о бабушке, Камилле, прятках в лесу и тьме исчезли, а сейчас, когда она вернулась, воспоминания неожиданно начали возвращаться. Хэвен чувствует раздражение. Это неправильно. Что у нее за проблемы с памятью? Почему она чувствует себя так, будто пытается собрать паззл, не зная, какая картина должна получиться в итоге?Так. Утром ей явно будет думаться легче. А сейчас ей необходимо выспаться. Она уже собирается убрать пустой стакан в кухонный шкафчик и вернуться к Камилле, но стакан вылетает из ее рук, когда темную тишину в особняке разрывает леденящий ее душу крик.
Несколько раз Камилла моргает, пытаясь понять, что послужило причиной ее пробуждения. Ей вроде снилось что-то, она попыталась вспомнить, что именно, но ее попытки не увенчались успехом, а значит, это не был кошмар. Камилла прислушалась к своему организму. Нет, она не хочет пить, и в туалет ей не нужно. За окном медленно кружатся крупные снежинки, голубоватые в лунном свете. Никаких посторонних звуков. Никогда раньше она не просыпалась посреди ночи просто так. А может, она уже так привыкла ко всем этим кошмарам и ночным приключениям, что видит странности во всем? Тут она вспоминает, что в комнате она не одна. Возможно, Хэвен ворочалась во сне, и это разбудило ее.
– Хэв, ты спишь? – сонно шепчет Камилла и шарит рукой рядом с собой, но кровать пуста.
Камилла вздрагивает и садится.
Да уж, она окончательно сошла с ума. Хэвен наверняка спустилась на кухню за водой.
Помедлив, она все же решает встать с кровати. Без Хэвен засыпать не хочется, ей снова хочется поговорить с подругой, в голове возникает образ Паулса, и на глаза наворачиваются слезы.
А за окном пейзаж сказочный… Она подходит ближе и завороженно следит за голубыми мерцающими в лунном свете снежинками; некоторые из них танцуют, а некоторые будто застыли в воздухе. Она следит за ними и думает о Паулсе. В детстве папа рассказывал ей историю про рай для собак… Может, если он существует, то есть и рай для котов? Что, если никто не умирает, а просто перерождается во что-то другое? Что, если Паулс сейчас одна из этих снежинок?..
Снегопад усиливается, и сквозь него Камилла замечает кого-то. Худая тонкая фигура, будто изогнутая линия на фоне белых хлопьев. Рука касается прохладного стекла, когда Камилла приближает лицо к окну, чтобы получше разглядеть незнакомца. Но снегопад вновь превращается в стену, и сквозь нее Камилле кажется, что на незнакомце совсем нет одежды. Сердце замирает в груди, когда в ее подсознании всплывает картинка: она стоит на кухне и стакан выпадает из ее рук, когда она видит прямо перед собой… Резко и почти с физической болью, как удар ножа, к ней приходит осознание.
Фигура не стоит за окном.
Она прямо за ней.
Стекло разбивается на десяток осколков. Хэвен знает, что плохо переживает экстремальные ситуации. Она также знает, что это не ее вина. Люди не похожи друг на друга, и в связи с этими различиями, в момент опасности все ведут себя по-разному. Еще в ее первой школе в Нью-Йорке на лекции о самозащите им рассказывали, о теории "борьбы и бегства", согласно которой в экстренной ситуации человек неосознанно выбирает между тем, чтобы убежать и тем, чтобы вступить в битву с грозящей ему опасностью. Из этого следует другая теория о том, что все люди разделены на хищников и жертв, и подсознательно каждый знает, кем является. А это означает, что неважно, в какую неприятную ситуацию ты попал, все равно ты будешь действовать так, как заложено в тебе природой. То есть, драться или убегать – выбор не твой. Хэвен плохо слушала ту лекцию по нескольким причинам: во-первых, это было до жути скучно, во-вторых, она никак не могла согласиться со всеми этими неподтвержденными теориями, и, в-третьих, в ее наушниках играла на тот момент ее самая любимая группа Green Day.