Ларе-и-таэ
Шрифт:
Если бы! В голове у Эннеари сверкали и вспыхивали бесконечные кольца и ожерелья с самыми разнообразными камнями, взлетали, словно в танце, разноцветные плащи... да если бы не умница Алани со своей шпаргалкой, быть бы сейчас Арьену кромешным дураком. Такое толпище королей с придворными... эльфу бы нипочем с ходу не разобраться, кто есть кто и откуда явился.
Эннеари незаметным движением, как учил его вчера Алани, отогнул манжету и заглянул в шпаргалку, делая вид, что просто хочет поправить волосы и поднял руку только для этого. Уф-ф... вроде бы получилось не слишком нарочито... хотя все равно, наверное, заметно - и как только студенты ухитряются, бедолаги? Впрочем, они как раз не бедолаги, а шустрые ребята потому что бедолагой, для разнообразия, придется временно побыть ему самому. Нет, не станет он учиться в Арамейле - ведь для этого надо уметь пользоваться шпаргалкой, да еще незаметно... ему вовек не навостриться, и думать нечего.
По крайности, хоть что-то он успел в шпаргалке вычитать. Плащи цвета морской волны
Положительно, обладатель зеленого янтаря Арьену понравился. Жаль будет, если именно он вздумает упираться. Еще и потому жаль, что если Эвелль вздумает встать на крепкие швартовы, его и эскадра с места не сдернет - так, кажется, Лерметт выразился?
Основательно собрался в дорогу король Юльма, и эскорт с собой прихватил правильный - все как один спокойные, плечистые. Людей Адейны за их спинами и не различишь издали. Даже и короля не видать... только маячит какой-то совершенно уже невозможный головной убор... скорее всего, женский - значит, приехал не король, а принцесса Адейны? В любом случае, это Адейна, рубины, красное на розовом... цвета как цвета, но вот сам убор... неужели в Адейне и вправду такое носят? Ну и страшненькая же мода, право слово!
Вблизи от едва заметной Адейны теснились Риэрн и Окандо, пестрел немыслимым разноцветьем отряд Аффрали - но взгляд эльфа привлекли не испестренные вдоль и поперек плащи аффральцев. Цирконы и горный хрусталь в осыпи крохотных алмазов на серых плащах Эттарма... ох ты, красота какая словно звезды сквозь туман светят! А рядом переливались суланские опалы, перемежаясь с лунными камнями, ниспадали с плеч белые плащи, расшитые зеленым... и все это неведомое надвигалось, приближаясь с каждым вдохом.
Эннеари чуть скосил глаза, окидывая взглядом своих сородичей... нет, никаких упущений. Очень даже достойный вид. Прямо гордиться можно таким посольством. Никто в грязь лицом не ударил. Новоприбывшие пока еще недостаточно приблизились, еще не разглядели их толком... зато вот когда разглядят, когда поверят собственным глазам... прав Лерметт - ошеломить гостей нужно крепко! А если им эльфов маловато окажется для душевного потрясения - извольте. Вот он, великий аргин великой степи, Аннехара восседает на караковом жеребце по правую руку от Лерметта с таким видом, словно ничего естественнее и быть не может. И сам Лерметт верхом на Белогривом...
– Не отвлекайся, - вполголоса велел Илмерран, вроде бы ни к кому в особенности не обращаясь - но у Эннеари и вопроса не возникло, кому адресовано замечание.
– Да, - таким же тихим голосом ответил он и вновь повернулся к неспешно близящейся кавалькаде.
Там, где улица Восьми Королей упиралась в небольшую площадь перед дворцом, Лерметт предупреждающе поднял руку.
– В чем дело?– с плохо скрываемым недовольством поинтересовался молодой светловолосый придворный в цветах Риэрна.
– Повремените покидать седло.– На невежливость разодетого юнца, почти граничащую с грубостью, Лерметт решил внимания не обращать.– Мы ждем еще одну... особу. И встретить ее было бы предпочтительнее самым парадным образом. Не сходя с седла, не опуская малых знамен и не отстегивая плащей.
– А если, - осведомился Эвелль своим обычным глубоким баритоном, - эта особа запоздает?
В ответ Лерметт только улыбнулся.
– Эта особа никогда не опаздывает, - сообщил он и перевел глаза на мостовую, где тень дворца почти уже касалась края фонтана, разве что на волос не достигая ее.
И верно - едва только тень под звон колоколов дворцовой часовни коснулась края гранитной чаши, как точно в назначенный час, мгновение в мгновение, со стороны Осенней Аллеи тройка темно-серых рысаков вынесла на площадь карету с гербом Арамейльского университета на дверце. Еще миг, и кони остановились с такой лихой слаженностью, на которую способны только рысаки Луговины. А еще мгновением спустя открылась дверца, откинулась подножка кареты, и наружу
явилась под невольный дружный вздох всей без исключения кавалькады особа, которая никогда не опаздывает.Всякий раз, когда Лерметту доводилось видеть госпожу Мерани Алмеррайде, он думал, что бабушка Илмеррана, должно быть, в молодости была ослепительно хороша собой. Поговаривали, что ей даже и сейчас назначают свидания, и не только гномы - невзирая на более чем явные следы возраста, невзирая даже на присущее гномам занудство, которым госпожа Мерани Алмеррайде отличалась в высшей степени. Все дело в той своеобразной красоте, которая отличает гномских женщин.
Женщины гномов, в отличие от мужчин, охоты к странствиям и неведомым краям не имеют, и путешествовать, если только этого можно избежать, не склонны. А оттого вдали от гномьих поселений видят их редко - настолько редко, что молва, привычная во всем видеть в первую очередь дурное и болезненное, приписала подобную нелюдимость уродству. Легенда, наградившая гномьих женщин бородами, еще не худшая из всех. Сам Лерметт, в Арамейле узревший гномок во множестве, не только знал твердо, что дело обстоит совершенно наоборот, но и был втихомолку уверен, что нелюбовь к странствиям проистекает у них как раз во многом из-за их внешности: ну не женское это занятие - отбиваться от поклонников при помощи двуручного меча или моргенштерна... а иначе нипочем не отобьешься. Даже и сейчас - взгляды, которыми встретили госпожу Мерани Алмеррайде, были не просто сплошь восхищенными - в глазах одного из пиратов Эвелля мелькнуло нечто такое, что заставляло предположить однозначно: гроза морей в отставке весьма и весьма не прочь приударить за гномьей бабушкой. Более того - Лерметт был готов голову прозакладывать, что госпожа Мерани Алмеррайде, как истинная женщина до мозга костей, уже заметила простодушную готовность бывшего разбойника и теперь мысленно прикидывает его шансы, хоть виду и не подает. Лерметт оценил бы эти шансы довольно высоко: отставные пираты отличались не только поистине чарующей, пусть и слегка старомодной галантностью, но и цепким умом дураков Эвелль при себе не держал. Мерани же Алмеррайде - опять-таки, как и всякая истинная женщина - ни разу в жизни не пленилась дураком, зато наделенный умом мужчина мог смело рассчитывать если не на бурную страсть, то хотя бы на скоротечный роман. И если бывший пират не сглупит и поведет атаку по всем правилам, то через пару дней ему позволят преподносить букеты - а возможно, и петь серенады под окошком.
И ведь кривить душой, сочиняя серенады, вовсе не придется! Госпожа Мерани Алмеррайде воплощала в себе гномский тип женской красоты с наибольшей полнотой. Умопомрачительно тонкая талия при широких бедрах, высокая грудь, необычно сильные для женщин прямые плечи, переходящие в такие же сильные плавные руки с узкими запястьями и изящными маленькими кистями - и все это крепкое, как наилучший мрамор из гномьих каменоломен. Лерметт в жизни не видал ни одного жирного или даже рыхлого гнома, будь то мужчина или женщина. Да, ему попадались гномы совершенно квадратного телосложения, поперек себя шире - но всегда это были крепкие, отчетливо прорисованные мускулы, а не жир, не дряблая бессильная плоть. Именно такой, сильной и одновременно изящной, и была Мерани Алмеррайде - великолепная, торжествующая женственность, которая могла бы показаться почти гротескной, не будь она столь соразмерной. К тому же старость добрее к гномам, нежели к людям, и почти не касается их лиц тем неумолимым резцом, что оставляет на них морщины. В волосах Мерани Алмеррайде иные узенькие пряди уже сияли чистейшим серебром седины - но лицо ее могло бы принадлежать у людей женщине лет от силы сорока... да и того, пожалуй, много. Да, отнюдь не надо обладать извращенными склонностями натуры, чтобы приударить за такой женщиной. Среди людей, и особенно среди женщин, принято с возрастом начинать одеваться поскромнее и потемнее - но на госпоже Мерани Алмеррайде было надето ярко-синее с золотом платье, отделанное риадскими кружевами цвета слоновой кости, и она не выглядела в этом наряде смешной или не по годам расфуфыренной. Наоборот, узкий, в талию, традиционный среди гномьих женщин покрой платья только подчеркивал ее природную стать. Зато украшений, любимых гномками вплоть до потери чувства меры, на ней почти не было - только два перстня на правой руке и один на левой... а еще золотая цепь на груди, тяжелая витая цепь тончайшей работы с таким же узором, как и у Лерметта, но куда более массивная и изысканная - цепь ректора Арамейльского университета.
Лерметт пушинкой слетел с седла, галантно подал обернутую плащом руку госпоже ректору и довел ее до третьей ступеньки главной дворцовой лестницы, сам, впрочем, оставаясь на первой. Как и все, кто часто имел дело с гномами, подобную манеру обращения Лерметт усвоил почти бессознательно. В присутствии гномов он предпочитал или сидеть рядом с ними, или стоять вот так, как сейчас - на пару ступенек ниже... или не ступенек, один шут - какая разница, посредством чего устранить или уменьшить разницу в росте! Глядеть на собеседника сверху вниз на самом-то деле неприятно, это удовольствие для слабых духом, а предоставлять собеседнику для созерцания исключительно свой живот неприятно тем более. Только очень невоспитанные люди - правда, и такими земля не оскудела - в общении с гномами поступали подобным образом, да те, кто по недостатку опытности не успел приноровиться. Лерметт рос бок о бок с гномом, и для него таких проблем не возникало никогда.