Купидон
Шрифт:
– …нужным, - закончил за неё Фрей и продолжил. – Находить своё счастье в счастье других.
– Но проблема в том, что я устала жить чужой жизнью. Я хочу свою собственную. Чтобы я могла отказать и просто придти домой …
– … к семье.
– И заполнить пустоту внутри, из-за которой чувствуешь себя…
– … всего лишь частью чего-то неполного, чувствуешь себя неполноценным, незавершённым…
– … и ущербным.
Рите казалось, что она слышит биение собственного сердца, вдруг решившего устроить забег. Она поняла, что с трудом сдерживается, чтобы не заключить Фрея в объятия и не прижаться к нему крепко-крепко. На её губы рвались ещё слова, но она сжала их в узкую полоску, заставляя себя молчать.
– А нужен-то всего один человек, -
– К сожалению, найти его не так-то просто, - грустно заметила Рита.
– Гуди! – голубоглазая девушка с длинными золотистыми волосами вышла в огромный просторный коридор, подпираемый уходящими вверх колоннами. – Гуди!
– Я здесь, - вышел из-за одной из них молодой человек с карими глазами и каштановыми волосами. – Тебе удалось что-нибудь узнать про списки?
– Не так много, как хотелось бы, - с сожалением произнесла Эль и они подошли к огромному окну во всю стенку, без стекол и небольшими ажурными белыми перилами. – В особые списки попадают только в двух случаях: если человек совершил или совершит что-то очень хорошее или если он сделает или сделал что-то очень плохое, - начала она, глядя на залитый солнцем Асгард, утопающий в зелени и парящий в небесной синеве в окружении белых облаков.
– Речь ведь не идёт об обычных поступках? – взглядом опытного детектива посмотрел на неё Гуди.
– Не могу сказать наверняка, - задумчиво ответила Эль и продолжила. – Но вчера я ввела имя его подопечной в поисковый запрос Иггдрасиля и отыскала файл двадцатипятилетней давности, закрытый печатями Трёх Богов.
– Тора, Одина и Фреи? – ушам не поверил Гуди. – Но, эти печати ставятся только в том случае, если…
– Произошедшее имело влияние либо на историю Мидгарда, либо могло бы быть связано с Асгардом и мирозданием так таковым, - закончила за него Эль.
– Ничего не понимаю, - растерянно произнёс Гуди, опуская глаза. – Ей тогда было три года. Что может сделать ребёнок в возрасте трё х лет?
– Это ещё не всё, - обеспокоено посмотрела на Гуди Эль. – От файла тянулась ниточка к Фрею.
– Он-то здесь причём? – в шоке посмотрел на Эль он.
– Ты меня спрашиваешь?
– в тон ему ответила Эль. – Одно я тебе точно могу сказать: что бы это не значило, Фрею лучше не лезть в это дело, - предостерегла она.
– Поздно, - недовольным тоном парировал Гуди, вспоминая про друга. – Он уже влез по самые уши.
Маргарита проснулась от того, что её подташнивало. Надеясь, что это пройдёт и не желая открывать глаза, она легла на живот. Однако долго это не продлилось и понимая. что её сейчас вырвет, она побежала в туалет. Благо, в её квартире он был рядом с её комнатой. «Отравилась! Замечательно! И почему меня угораздило болеть именно в отпуске?! Да ещё рядом с таким очаровательным мужчиной рядом!», - подумала она, стоя позже в ванной. Ей стало легче и она поплелась в комнату, чтобы переодеться, попутно думая, что сказать купидону про отложенную Норвегию. Говорить не понадобилось. Фрей материализовался на кухню, в тот момент, когда уже причёсанная Рита пила таблетку и ставила себе кипяток для чёрного чая, и понял всё без слов.
– Фрей, извини… Я… - начала было она.
– Марш в постель! – приказал он, указывая на коридор. – Чай я сам тебе принесу.
– Но, Фрей…, - попыталась было возразить она, но тут почувствовала, что её снова тошнит.
Пока она находилась в туалете и ванной, купидон притащил из кухню табуретку, поставив рядом с кроватью, и соорудил на ней небольшой столик, положив салфетку и поставив чай. Когда Рита появилась на пороге собственной комнаты, то не смогла сдержать удивления.
– Спасибо, конечно, но, Фрей… - она прошла в комнату. – Я не хотела бы, чтобы ты видел меня такой.
– Не делай так, - буркнул Фрей, не смотря на неё.
– Как? – не поняла Рита.
– Важно не то, какой я тебя видел. Важно то, какой я тебя чувствовал.
А я и так знаю, что ты сильная, - он смотрел ей прямо в глаза. Предстояло ещё одно нелёгкое объяснение. – Потому что чувствовал эту боль всякий раз, когда у тебя начинались обострения одиночества, но ты позволяла сначала брать им верх, переживала дня два, а потом брала себя в руки и убирала все отрицательные эмоции подальше. Я знаю о той боли, о которой никто, кроме тебя не знал и знаю, что ты справлялась со всем одна. По сравнению с этим, физические недомогания просто детский лепет. Поэтому позволь себе побыть слабой, а я поухаживаю за тобой, - с этими словами он вышел из комнаты.– Фрей! – окликнула его Рита с кровати.
Тот обернулся.
– Ты ещё и эмпат? – поражённо посмотрела на него она.
– Это входит в часть заботы о подопечных, - виновато улыбнулся он, словно извиняясь.
Это было странное ощущение. Рита поймала себя на мысли, что уже не помнит, когда за ней кто-то ухаживал во время болезни. В течение последующих двух часов Фрей исправно приносил чай и интересовался её состоянием. Наконец, ближе к двенадцати дня её желудок избавился от мучившей его гадости, и теперь подташнивать начало уже от голода. Купидон сварил яйцо вкрутую и рисовую кашу и не успокоился, пока Рита это всё не съела. После этого она выпила чёрного чая с сушками. Единственное, что ещё она могла себе позволить. В два часа она прилегла, чтобы подремать и не заметила, как заснула. Уставшему организму требовались силы, а сон, как известно лучшее лекарство. Фрей тихо сел рядом, не сводя с неё глаз и отметив про себя, что он всё больше и больше становится похожим на человека.
Рита открыла глаза. Она заснула, соединив руки на груди и склонив голову набок.
– Давно ты здесь сидишь? – обратилась она к купидону.
Тот улыбнулся, приветствуя её, и посмотрел на часы.
– Полтора часа. Не хотел уходить, не попрощавшись. Тебе уже лучше и теперь ты справишься без меня, - он поднялся, собираясь исчезать. – Там на кухне сыр из Швейцарии и белый хлеб из Германии. Тебе это можно есть.
– Спасибо, - немного растерянно поднялась с кровати Рита.
– Я подумал… Давай завтра устроим выходной, - предложил он. – Тебе надо немного оклематься после отравления. Я буду здесь, в городе, - с этими словами он протянул ей визитку. – Поправляйся. Если что-то понадобится – звони.
Рита взяла в руки визитку и Фрей растворился в воздухе.
Маргарита уже полчаса ходила взад-вперёд рядом с журнальным столиком в зале, где лежала визитка. Ей нужен был повод, чтобы увидеть Фрея. Вот уже три часа она сидела дома, понимая, что день тянется ужасно медленно и такими темпами до завтра она не доживёт. Время, специально ползло словно черепаха к следущему дню. И она ходила туда-обратно, думая, что делать. Ей очень хотелось увидеть Фрея, но нужен был повод. Не говорить же ему прямым текстом: «Я хочу тебя видеть». Что бы такого придумать? Рита взяла телефонную трубку и положила. Потом снова взяла, набрала номер и, не набирая, сбросила. А с какой стати ей первой ему звонить? «Ещё подумает, что я в него влюбилась? Стоп! Какая любовь? Я знакома с ним всего… раз, два…одиннадцать дней. Невозможно влюбится за одиннадцать дней! Я в это не верю». Но она хотела с ним увидеться. И это желание захватило её всю, не оставляя места в мыслях чему-то другому. Как бы замаскировать свой звонок под что-то нейтральное? «Была-не была», - она схватила трубку и набрала номер с визитки. Первый гудок, второй…
– Да, - отозвался Фрей на том конце провода, словно только этого звонка и ждал. Рита не могла не заметить нотки радости в его голосе.
– Это Рита, - немного неуверенно начала она. – Я звоню поблагодарить за то, что ты ухаживал за мной вчера. Я тебе очень признательна, - звучало очень правдоподобно. – И я хотела спросить… Могу я тебя как-нибудь отблагодарить? Есть что-то, что я могу сделать для тебя?
– Нет, думаю, вряд ли, - прозвучало в ответ. – Но я рад, что тебе лучше. Пока.