Купидон
Шрифт:
– Джакомо Пуччини считал это своим лучшим произведением, - шепотом произнёс Фрей, наклонившись к Рите. – Она появилась тогда, когда говорили о кризисе жанра.
Звонков здесь не было. Их заменяли световые сигналы. Мгновенные перепады света создают удивительный эффект погружения в волшебный мир театра. И вот свет погас свосем и на креслах появились титры – либретто на трёх языках. Половинки тёмно-красного занавеса раскрылись и симметрично взлетели, собравшись красивыми складками. Оркестр начал играть вступление. Купидон беззвучно протянул маленький театральный бинокль Рите. Через пять минут
– Это было просто чудесно! – всё ещё не в силах отойти от увиденного и пережитого, восторженно произнесла она, когда они вышли на улицу, окунувшись в прохладный воздух ночного Милана.
В итальянском приталенном костюме с однобортным пиджаком и тремя пуговицами, а также платком вокруг шеи и платочком в кармашке Фрей походил на настоящего итальянца.
– Рад, что тебе понравилось, - приветливо улыбнулся купидон. – Пойдём в гостиницу?
– Давай попозже, - Рита посмотрела на центральную площадь, где они находились. – Я хочу посмотреть ночной город.
– Как скажешь, - согласился Фрей. Ему тоже спешить было некуда.
– Знаешь, сколько себя помню, я мечтала увидеть оперу вживую, - под впечатлением продолжала она. – Но мне удавалось только смотреть её по телевизору. Так я познакомилась с «Кармен» и «Тоской», но сидеть в зале и слышать оперных певцов по-настоящему – это что-то незабываемое! Столько впечатлений!
– Я «Кармен» впервые увидел в Ковент-Гардене, - поделился впечатлениями Фрей. – До сих пор помню свои впечатления, словно это было вчера.
– А балет тебе нравится? – поинтересовалась Рита.
– Обожаю, - признался Фрей. – Ваша земная классическая музыка нечто бесподобное. У нас в Асгарде такого нет.
– Я видела афишу «Баядерки» в холле. Мы можем сходить? – осторожно поинтересовалась она.
– В следущий раз, – извиняющимся тоном объяснил купидон.
– Первый и единственный раз я была на балете, кажется, классе в четвёртом, - углубляясь в воспоминания, поделилась Рита. – И это было…
– «Лебединое озеро», - произнесли они одновременно и удивлённо посмотрели друг на друга.
– Это и мой первый балет, - сознался Фрей, поражаясь совпадению.
– Ты любишь классическое искусство? – сделав заключение, посмотрела на него Рита.
К этому времени они дошли до колонн, оставшихся от терм Максимилиана с третьего века нашей эры, которые были подсвечены зелёным.
– Да. Но особенно музыку. Честно говоря, даже не верится иногда, что Моцарт писал ради денег, настолько хороши его работы. А ведь он был нечто вроде рокера своего времени и насколько сильно это отличается от музыки за деньги сейчас, - задумчиво произнёс он.
– А художники? Я люблю Айвазовского, Моне, Дега и Ренуара и Рафаэля.
– В любви к Моне мы схожи, - заметил Фрей. – Мне ещё Тициан, Гойа, Караваджо и Милле нравятся.
–
И ты, наверное, видел их картины? – с некоторой завистью спросила Рита.– Да, - подтвердил Фрей. – В Мидгарде я побывал во всех известных музеях и галереях и даже в подвалах некоторых из них. Иногда там хранятся даже более ценные вещи, - заговорщицки посмотрел на неё он.
– И всё это без виз, самолётов и прочей ерунды? – улыбнулась Рита.
– Безусловно.
– Я тебе завидую, - честно призналась она.
Фрей молча отвёл глаза и подумал о том, что завидовать особо нечему.
От величественного собора Дуомо – главной достопримечательности Милана, построенного из редкого белого кандолийского мрамора, невозможно было оторвать глаз. Гигантское сооружение в стиле пламенеющей готики с множеством украшений и орнаментов, словно взмывало ввысь и было подобно пламени в кружевах.
– Фрей, - отрываясь от созерцания красоты, обратилась к нему Маргарита. – А ты помнишь, свою первую поездку на Землю?
– Да, - улыбнулся Фрей, уходя в воспоминания. – Мне тогда было пять лет и мы с папой и мамой отправились на остров Сайпан. Тебе бы там понравилось: красивые пейзажи, чистое море, белый песок. У меня перед глазами до сих пор стоит картина: солнце заходит, а мы сидим втроем, обнявшись, на песке и любуемся багряным небом, - он сделал паузу. – Когда мне плохо или я не могу сосредоточиться, я вспоминаю этот момент, и мне сразу становится легче.
– Когда мне плохо, я музыку включаю, - поделилась Рита. – Или представляю людоеда на картинке, которому скармливаю все свои проблемы.
– Он у тебя всеядный, - пошутил Фрей.
– Да, - в тон ему продолжила Рита. – Чего только ему есть не приходилось.
Они рассмеялись, после чего Рита задала ещё один вопрос.
– А самая запомнившаяся для тебя страна?
– В Мидгарде? – уточнил Фрей, имея в виду Землю. – Индия. Страна контрастов. Ты можешь выйти из дворца и буквально в соседнем переулке шагнуть в лужу грязи. Ещё довольно забавным был момент, когда меня повсюду из-за светлых волос принимали за англичанина и обращались по-королевски.
– И всё из-за светлых волос? – не поверила ушам Рита.
– Представляешь, из-за них! А ещё в Индии все полненькие люди автоматически приравниваются к богачам. Всех худых считают бедными. Богатый, значит полный.
Маргарита улыбнулась, так нелепо всё это звучало.
– И там прямо на улице продают свежевыжатый сок из фруктов. Подходишь, выбираешь фрукты, и тебе делают. Я каждый день с сока начинал. Самое необычное и понравившееся сочетание – гранатовый с ананасовым.
– Ты весь мир видел?
– Кое-что по работе, кое-что так, - подтвердил купидон. – А почему ты интересуешься?
Маргарите и самой хотелось бы знать ответ на этот вопрос. Она всегда мечтала о мужчине, которому могла бы всё рассказывать, с которым могла бы обо всё говорить и не выглядеть при этом сумасшедшей. Но, как только появился Фрей, больше всего на свете ей захотелось не говорить самой, а слушать его. Урвать кусок его души.
– Просто… - неуверенно начала она, думая, как выкрутиться, - ты же знаешь обо мне всё…