Купидон
Шрифт:
– Всё, что касается любви, - поправил её купидон. – Проблема в том, что это всё как раз и есть, - грустно заключил он.
– Фрей, - она подняла на него глаза, набираясь смелости спросить. – А купидоны могут влюбляться в подопечных? – прозвучало как можно более нейтрально и абстрактно.
Фрей застыл, несколько удивлённо смотря на Маргариту и пытаясь понять, чем вызван такой неожиданный вопрос. И подсознательно даже догадываясь.
– Нет, - спустя несколько секунд отрезал он. – Это строжайше запрещено и карается законами Асгарда. Честно говоря, я и так пошёл на нарушение, вступив с тобой в прямой контакт.
– Понятно, - опуская голову, грустно произнесла Рита, уходя в себя и давая себе команду забыть все те чувства, которые у неё вызывает Фрей.
Сад Рёандзи (Храм миролюбивого дракона) был главной достопримечательностью Киото и относился к тем образцам садов, которые классифицировались как арэсансуй или сухой ландшафт, создаваемый для медитации и понимания природы. Он представлял собой своеобразно спланированный хаос из пятнадцати чёрных необработанных камней, разбросанных по белому песку. С какой бы точки не рассматривал посетитель сада эту композицию, пятнадцатый камень всегда оказывался вне поля его зрения, закрываемый другими. Таким образом, отражалось буддийское представление о том, что число 15 означает полноту, совершенство, трудно достижимое в этом мире. Завороженная красотой и древностью этого места, Рита ступала не спеша и осторожно, стараясь запомнить и всё и не пропустить ни одной детали. Перед входом в сад камней был разбит красивый парк, отражающий естественную природную красоту этого места, не менявшегося с четырнадцатого века. Затем шёл сад храма, покрытый белым песком и окружённый невысокими стенами. В нем совсем не было растений, и это был один из редчайших образцов древнего сада, сохранившемся таким, каким его создал автор. Белый песок был подобен глубокому синему морю, камни – острова, мох вокруг которых походил на растения.
– Пить хочешь? – тихо, стараясь не нарушать гармонию этого места, спросил купидон, когда они подошли к цукубаи. Это был небольшой традиционный японский бассейн ритуального назначения, использовавшийся когда-то монахами для чайной церемонии. Вода поступает в цукубай через бамбуковую трубу - какен.
– Да, - ответила Маргарита.
На таком сосуде-колодце лежит маленький ковшик бисяку из бамбука с длинной ручкой. Фрей потянулся к нему и зачерпнул воду. Набирать воду в рот прямо из ковша – дурной тон.
Молча они прошли дальше по парку и увидели огромный пруд Кёёти, основанный ещё в двенадцатом веке. На пруду Маргарита увидела небольшой островок и остановилась. Ветвистое дерево в окружении ровно подстриженные кустов, занимавшее весь остров. смотрелось очень красиво.
– Остров называется Бентендзима, - тихо пояснил купидон, слегка наклоняясь к ней. – В честь единственной богини Бентен в синтоистском пантеоне.
Рита остановилась и на секунду закрыла глаза. Парк был пропитан неторопливостью, тишиной и безмятежностью, заставляя приводить мысли и чувства в равновесие. Недаром это место называлось ещё «Философским садом». Фрей с интересом наблюдал за ней всё это время. Он не раз был здесь и этот парк ему нравился. Ему было любопытно, сможет ли его спутница по достоинству оценить здешние красоты и не отводил от неё глаз, наблюдая за реакцией.
– Постой-ка, - легким движением Фрей остановил её, прося задержаться.
– Что такое? – непонимающе спросила его Рита, стараясь не нарушать атмосферу этого места.
– Смотри, - довольно улыбаясь, Фрей незаметно указал на пару молодых людей с девочкой пяти-шести лет. Прошедшую мимо. – Это я их свёл, - гордо произнёс он, когда они прошли. – Она кореянка, он японец. Молодцы просто, - радостно посмотрел он им вслед.
– У купидонов много работы? – поинтересовалась Рита, когда они ушли.
– В ваш цифровой век её прибавилось, - констатировал Фрей и продолжил. – Со всей этой косметикой, модой и стилистикой стало совсем сложно рассмотреть родственную душу и увидеть своего человека, - вздохнул он.
– То есть?
– Люди никогда не приходят одни в этот мир, они всегда приходят с кем-то. Есть влюблённые,
которые не расстаются от реинкарнации к реинкарнации. Однако чудовищная доминированность внешнего вида в твоём мире и желания быть не тем, кто ты есть, скрывают отпечаток души, который накладывается на лицо и не позволяет узнать родную душу. Все эти маски путают и ведут к разочарованию. Вот ты, например, почему не обрезаешь волосы, хотя все говорят, что каре тебе идёт больше?– Не знаю, - честно и немного удивлённо ответила Рита, смотря на Фрея.
– Потому что подсознательно ты знаешь, что именно длинные волосы характеризируют истинную тебя и помогут узнать твою душу любимому человеку из прошлой жизни!
– В Асгарде всё по-другому? – сделала вывод из услышанного Рита.
– Мы очень внимательно относимся к внешнему виду и одежде, - его тон вновь стал спокойным. – И стараемся не прибегать к резким изменениям во внешности, как это любят делать в Мидгарде. У нас тоже есть мода и мы любим красиво одеваться…, но… принципы построения её другие.
Ресторанчик в традиционном японском интерьере, куда отвёл Фрей Риту, даже в Японии встретить можно было нечасто. При входе обязательно снимают обувь. По деревянному полу веранды или комнат разрешалось ходить только в тапочках. Но на территории, устланной татами, снимались и тапочки. Стены (амадо), выходящие во внутренний дворик, были раздвижными и в тёплое время года снимались до холодных времён. Между помещением и верандой (энгава) также были установлены перегородки – сёдзи, которые убирались, когда на улице становилось тепло. Когда снимаются или раздвигались сёдзи и амадо, то интерьер дома образовывало единое целое с окружающей его природой. Комнаты были разделены с помощью внутренних раздвижных стен – фусума. Их верхняя часть с двух сторон оклеивалась непрозрачной рисовой бумагой, иногда с рисунками. В гостиной, куда они прошли и сели за низенький столик с подушками на полу, находилась токонома (ниша) – эстетический центр всего дом, где висел свиток с рисунком и стоял букет цветов. Всё было пронизано уютом и домашней обстановкой. Заказав блюда, Фрей и Рита с интересом пронаблюдали за процессом её приготовления, больше походившем на хорошо поставленное шоу.
– Фрей, - неуверенно начала Маргарита после пятиминутной борьбы, которую тот назвал «обучение есть палочками». – Тебе нравится сводить людей?
Фрей оторвался от пиалы и замер, не сводя глаз с Риты. По его взгляду нельзя было понять, удивлён он, расстроен или зол.
– Если это слишком лично, можешь не отвечать, - неловко отвела глаза в сторону Рита, понимая, что задела больную тему.
– Почему же? – с легкостью улыбнулся купидон, но под этой улыбкой пряталась плохо скрываемый сарказм или что-то ещё. – Как только мы начинаем чувствовать первого подопечного, то подписываем контракт, который заканчивается с последним подопечным. Мой, по идее, закончится, когда я найду тебе пару.
– А девушка у тебя есть? – почти шепотом поинтересовалась она.
– Нам запрещено влюбляться до окончания срока действия контракта, - сухо произнёс купидон, стараясь не встречаться с ней глазами.
– Почему? – возмущённо воскликнула Рита, шокированная такой подробностью.
– Любовь глушит и полностью переориентирует человека на срок от трёх месяцев до трёх лет, - пояснил Фрей. – Влюблённый купидон полностью теряет связь с подопечными и восстанавливает её нескоро. Обычно этого времени хватает, чтобы случилось что-то непоправимое.
– Как ты можешь так спокойно об этом говорить?
– Так же, как ты живёшь с этим уже пять лет, - пристально посмотрел Фрей ей в глаза, переводя тему. – Честно говоря, я просто удивляюсь, как ты не превратилась в холодную стерву, отыгрывающуюся на окружающих, и до сих пор сохранила себя и веру во что-то светлое.
– Я… - Рита не выдержала пристального взгляда и опустила глаза, - помогаю окружающим. Меня все считают доброй и отзывчивой, я всегда готова помочь… - её голос оборвался и глаза стали влажными. – На самом деле, это единственный способ почувствовать себя…