Кукла
Шрифт:
Помню, Сневидович тоже интересовался моими снами. Почему-то. Говорил, что я тупая дура, которой дано больше, чем в состоянии переварить голова. Он выговаривал, когда я не могла вспомнить мельчайшие детали, постоянно заставлял тренироваться. Мой персональный ад не заканчивался никогда. Ни днем, ни ночью. Это было так важно для него. Сневидович требовал, чтобы я развивала свои способности к восприятию и управляла снами, запоминала их сюжеты и события. Можно подумать кошмаром кто-то управляет? Его жесткость в данном вопросе поражала меня даже больше, чем обычные будни с тычками и пинками во время стандартного обучения.
Почему же я послушно раз за разом пыталась? Иногда, после моего рассказа очередного кошмара, у него становилось такое понимающее и очень задумчивое лицо. Они, мои сны, явно что-то значили для него. Сневидович
Теперь и я думала, что-то есть.
Можно пойти ко Льву Валерьянычу и рассказать, но я боялась последствий. Он получил достаточно меня. Позволить управлять своим разумом, свободой воли? Ни за что! Никогда больше. Я надеюсь, сумею устоять.
Жизнь могла быть очень хороша. Новый дом. Мои новые друзья. Если бы не прошлое, сны и Кира. На «Астре» были и другие настроенные также как она, но менее категоричные что ли. Оливия, Кузьма. И Гай. Новый техник, нанятый на станции, где мы приняли товар. Те, кто не отторг, но и не принял, просто сохраняя дистанцию. Она не мешала нам делить пространство корабля, но пролегала широкой пропастью недоверия и недопонимания, любовно заложенной Кирой.
Конечно, она не ненавидела лично меня. Для этого Кира была слишком умна. В сравнении с Явором она смотрелась как опытный интриган, на фоне пустоголового тарана, прущего напрямик. Кира ювелирно создавала неуютную атмосферу, обходясь стандартными средствами, без угроз или членовредительства. Все приняли ее нелюбовь как данность. Я ей не нравилась, потому что была куклой и больше ни почему. Кира держалась на расстоянии, не пытаясь причинить ощутимый вред. Не выходила при моем появлении из каюты, не унижала, не затрагивала едкими шутками. От нее просто веяло таким холодом, что кроме как по острой необходимости, я старалась не открывать рта и к ней лично не обращаться. Да и что, пожелай она открытой вражды, я смогла бы противопоставить? Кира жила на «Астре» больше десяти лет. Ее уважали даже те, кто не любил. Она была умной и жесткой одиночкой, профи, побывавшей в различных переделках, битой жизнью и наученной выживать. Она очень четко отделяла общее от личного и никогда не переходила границ. От Марты я узнала, почему она не любит кукол. Снова редкое совпадение? Случайность? Быть может, Велимир специально собрал команду, руководствуясь при подборе персонала графой: «обязателен опыт личного контакта с куклами»?
Не знаю, так или мое глупое предположение признак нервозности, но факт остается фактом. Кира пострадала от куклы. Несчастный случай, из-за которого у нее протез ноги до колена и раздробленная кисть с частичной имплантацией. Там, ну, на той планете, где все случилось, ей не смогли восстановить биоткани. А почему она так и не сделала этого позже, не знал никто. Личный скелет. Возможно, Кира решила, что усиленные суставы, кости и сухожилия, биоимпланты кисти, которыми можно переломать руки и ноги обычному человеку, круче, чем даже очень хорошая пластика из выращенных тканей. А еще страх снова оказаться беспомощной. Не знаю. Я часто ловила себя на мыслях, что не смогу полюбить людей, потому что боюсь их и ненавижу, хотя и пытаюсь ассимилироваться. Наверное, Кира чувствовала тоже самое по отношению ко мне. Зачем тогда она заявилась в мой сад? На мою территорию, куда она точно знала, приходят только друзья. Чего хотела? Или я поспешила, называя гидропонный сад своей территорией спустя три месяца жизни на корабле?
Все утро я думала о Кабо и нашем разговоре. После обмена любезностями наедине, случая поговорить без свидетелей больше не представилось. Но я и не была уверена, что готова обсуждать. Однако мысленно в тот день возвращалась уже неоднократно, да и трудно не думать о том, что касается тебя напрямую.
Меня и раньше успокаивала атмосфера гидропонного сада. Она давала возможность переключиться на приятную работу, сосредоточиться на простых действиях. И вот уже полдня я настойчиво копалась в настройках системы, проверяла наполнители для смеси, трубки и капельники, пока они не вытеснили все остальное из головы. А потом, подняв голову, увидела Киру. Она двигалась сквозь ровные ряды подвешенных на силовых нитях люлек с растениями, чьи корни беззащитно болтались в прозрачных кубах. Питательный раствор подходил к ним сверху по трубкам и беспрерывно подавался в каждый из пластиковых
контейнеров из сосочка капельника. Висящие в воздухе ажурным кружевом зеленые, розовые, оранжевые и фиолетово-красные растения своей невесомой хрупкостью составляли разительный контраст плотному, крупному телу Киры. Она регулярно тренировалась с тяжелыми нагрузками, поэтому смотрелась весьма внушительно. Сильная женщина. Правда, через пару лет для меня это не будет иметь ровным счетом никакого значения. Я все равно стану сильнее. Но в ту минуту, когда я посмотрела наверх и увидела, кто приближается к моему рабочему месту, немного напряглась:— У тебя какое-то поручение? — Наивно спросила я, полагая, что иначе ноги бы ее здесь не было.
Кира окатила меня ледяным взглядом и ее губы чуть дрогнули, выказывая мне презрительное снисхождение:
— А похоже, что я девочка на побегушках?
Я отвела взгляд. Ее темно-коричневые, как перезревшие вишни глаза ни о чем не рассказывали. Непроницаемы и тем страшны.
— Тогда зачем? — Понимание, что если открываешь рот, потом бесполезно тупо молчать, надеясь, что она просто уберется, пришло с запоздалым раскаяньем. Я сама дала повод. Если она шла сюда с определенной целью...
Кира огляделась, начисто игнорируя меня. Рассмотрела ростки на столе, скользнула взглядом по рядам посадок, висящих аккуратными рядами в силовых коконах. Уверена, она успела оценить и питательный состав, пробу которого я как раз проверяла на баланс веществ.
— Потому что здесь сердце корабля. И часть его легких. Хотела убедиться, что у тебя все содержится в порядке.
Ага. Как же:
— Спустя три месяца? Не играй со мной в игры, Кира. Думаешь, куклы ничего не могут чувствовать? Я все понимаю. Нелюбовь не смертельна. Просто скажи, чего хочешь на самом деле?
Кира неотрывно смотрела на меня. Очень неприятное ощущение давящего взгляда. Потом она прервала молчание:
— Хорошо, что ты такая понятливая. Не рассчитывай, что когда-либо мы будем щебетать как подружки. Но раз уж вынуждены делить палубы «Астры», должны быть готовы выступить единой командой, в случае необходимости, — она чуть запнулась. Я отметила паузу лишь потому, что вслушивалась, — без компромисса нам не обойтись. «Астра» сейчас слишком уязвима из-за новеньких, а она мой дом. Явор идиот, тут дело даже не в его намерениях, а в том, что он поставил себя выше других, подверг репутацию и авторитет капитана сомнению. Мое предложение продиктовано жесткой необходимостью, моим осознанием, что есть вещи выше личных антипатий.
— Ты действуешь в интересах «Астры», а я тоже хочу приносить пользу, — мягко ответила я.
— Тогда проясним ситуацию. Я не желаю, чтобы ты разнюхивала информацию обо мне. Не желаю, чтобы копалась в моем прошлом. Я скажу то, что тебе нужно знать. Но если ты пойдешь дальше, сделаю так, что тебя потеряют на планете, к которой мы летим. Ясно?
Я кивнула. Мне больше ничего не хотелось спрашивать, она порядком напугала меня, напомнив о худших днях жизни своей неистовой злобой:
— Все что я хотела, немного улучшить наши отношения, — робко начала я, но она грубо прервала меня:
— Не надо, ясно? Не надо пытаться. Я не хочу улучшать отношений. Нечего улучшать. Просто надо немного снять напряженность, которая всех достала. Велимир сказал разобраться с нашей недружелюбной атмосферой. Он капитан. Когда говорит — реши свою проблему прямо сейчас, это не дружеский совет. А приказ. Короче так. Ты уже в курсе, у меня два протеза, которые я получила из-за куклы. Безмозглой твари, но достаточно сильной, чтобы покалечить человека. К сожалению, я не знала, что вы так опасны, иначе не пыталась помочь ей, а всадила бы пулю в башку.
— Что случилось?
Вишневые глаза Киры затопили меня яростью:
— Последнее, что я собираюсь делать, рассказывать тебе о своей жизни. Просто держись подальше. Думаю, тебя дрессировали и надеюсь, достаточно хорошо, чтобы ты на уровне инстинкта почитала человека. Но если я буду подыхать, а ты решишь мне помочь, не надо, ага?
Слышать такое больно, но я ее понимала. Даже лучше, чем она считала:
— Кира, ты ведешь себя, как настоящая задница.
Я готова была услышать такие слова из уст Марты, но не Кабо. Когда он пришел и как долго присутствовал при разговоре, не знаю. Кира повернулась к Кабо и, смерив его тяжелым взглядом, который на него, в отличие от меня, не произвел ровно никакого впечатления, ответила: