Кукла
Шрифт:
Она вздохнула:
— Не хотела тебя волновать. Ты же сказала просто дурные сны. Но только, знаешь, тетя Агата, они все время возвращаются. Сегодня было так страшно.
— Табат, — прошептала я, прижимая ее головку к груди, — я не дам тебя в обиду. Слышишь? Запомни, детка, мороки, они могут только пугать. Морочить дурными видениями, но не вредить в реальности. Все хорошо. Я рядом, моя девочка.
Она прижалась доверчивым котенком и тихонько прошептала:
— Почему она не помнит меня и не любит? Если она моя мама, разве она может забыть об этом?
Кровь бросилась в лицо, слова комом застряли в горле. Все, что я могла делать, молча покачивать племянницу, размеренно поглаживая по спинке. Если б ты только знала, малышка. Люди куда страшнее любого морока. Но пока, слава богу, ты не догадываешься, как много вокруг зла.
Я с нежностью улыбнулась ей и мягко ответила:
— Ее забрали мороки. Она стала одной из них, поэтому забыла все, что связывало ее с миром живых. Образ, который ты видишь во сне, не твоя мама, а лишь похожий на нее призрак.
— Но тебя-то она не забыла, — упрямо повторила Табат и попыталась отстраниться, чтобы заглянуть в мое лицо. Я сжала руки, не позволяя ей, и ответила с нажимом в голосе, чтобы она поняла — тема исчерпана:
— Хватит, Табат. Мир полон непонятных и неприятных вещей. Но мы с тобой живы и будем вместе. Я ее близнец. Между нами с рождения особая связь, которую даже мороки не сумели разорвать до конца. А ты, девочка моя, сама удивительное создание. Послушай внимательно, детка, о твоих снах и видениях никто не должен знать. Никто и никогда. Особенно Марк. Хочешь увидеть океан, как мы с тобой планировали? Тогда прекрати думать о пустом. Когда мороки лезут в голову, вспоминай, как сильно я люблю тебя. Да, кое-что я делаю ради той, что родила тебя. Ради светлой памяти Алисы. Но я никогда не выберу морок. Тебе понятно, Табат?
— Да, — смирившись, или сделав вид, что смирилась, ответила она.
Глава 10
10 глава
Идеальная копия
В жизни нет места случайностям. Я точно знаю. Все, что таковым кажется, при ближайшем рассмотрении четко просчитанная цепь событий, в которой таким элементам как «а вдруг» просто нет места. Единственный, кто мог бы позволить себе игры чужими жизнями, словно они бусинки на столе — Бог, но в него я больше не верю. У любого события есть предпосылки, побудительные мотивы. Даже если сейчас я не вижу их ясно и четко, то разгляжу позже.
Все эти совпадения, вроде хобби доктора Льва Валерьяныча или прошлого Кабо, не слишком ли? Куклы стали совсем редки во вселенной, причем именно такие как я, а не просто дышащие надрессированные механизмы. Без памяти, полностью подчиняющиеся хозяину, не умеющие думать самостоятельно игрушки.
Да, я мнительна. И еще чрезмерно подозрительна и недоверчива. А с чего бы мне кому-то верить? Первые недели на «Астре» показали, однажды я смогу почувствовать себя в относительной безопасности на ее борту. Члены экипажа приветливы и не ждут от меня ничего особенного. Выполнения непосредственных обязанностей и только. Я только начала изучать людей. Они не похожи характерами. Не знаю, есть ли среди них скрытые безумцы, но доверчивые простаки вряд ли. Могу ли я забыть, что притворство течет в человеческих жилах? Они легко и виртуозно лгут ради собственной выгоды. Врут, потому что так пытаются защищаться от боли, и потому что таким образом надеются уберечь тайны от чуждого вторжения. Правда, ложь обоюдно острый нож. Я не человек, но сокрытие и умолчание часть меня.
Хотя мне не хотелось плохо думать о Марте с ее бесстрашием, или сдержанном и безупречно вежливом Льве Валерьяныче, но они тоже люди. У каждого прошлое, тайны, причины. Так Кабо из безопасного балагура неожиданно превратился в человека со знакомствами. Отец его богат и влиятелен, раз в коллекции несколько настоящих старых кукол, а не безмозглый сплошь бракованный наводел, который так ценят садисты. Да, чем кукла старше, тем она дороже — так говорил мне Сневидович.
И вот почему сын такого человека живет на борту корабля искателей приключений? Мои осторожные расспросы ни к чему не привели. Старая команда, члены которой прошли вместе достаточно испытаний и еще не доверяли новичкам, просто отмахивались, игнорировали то, что хотели проигнорировать. Марта, та и вовсе без обиняков заявила: «Типа, так поступать нехорошо. Собирать информацию о человеке за его спиной. Подойди и спроси в лоб. И если тебе не ответят, значит, не суй хлебало куда ни попадя. Придет время, расскажут сами. Ведь те же самые люди стараются сдерживать любопытство в отношении тебя. А?»
Если информация не угрожает благополучию
«Астры» и не вредит экипажу, храни своих мертвецов в собственном шкафу и не заглядывай в сундук соседа. Нет, я ценила это правило. Оно и мне позволяло жить нормальной жизнью, не испытывать страха перед возможностью будущих допросов или требований обнажиться. А ведь я тоже имела пару скелетов и хотела бы, чтобы они остались на дне ящика с пожитками. С другой стороны, у меня появились веские основания насторожиться. Открытия не радовали. Уже три члена экипажа имели раньше дело с куклами. Не удивлюсь, если окажется, что капитан не случайно оказался в том космопорте именно тогда, когда решалась моя судьба. Я даже понятия не имею, сколько охотников и почему околачивались в те дни неподалеку от медцентра и гостиницы, ожидая, пока угаснет интерес информационных агентств. Теперь мне, правда, казалось, что все они там были. Следуя голым инстинктам самосохранения можно выжить, но приспособиться, не умея контактировать с окружающим миром невероятно трудно. Слова Кабо зазвучали по-новому.Определенно мне повезло, когда Велимир решил принять меня в свой экипаж. Однако параноидальные настроения никуда не делись. Не стоит забывать, резюме ему отправила я сама. Заканчиваются деньги, в моей истории четко прослеживается социальная неадаптированность. Кукла прожила пять лет в замкнутом пространстве корабля, среди мужчин с наклонностями к садизму. Хочет она оказаться в незнакомом месте совершенно одна? Комплекс жертвы, да-да. Немного подтолкнуть меня в нужном направлении и капитан увозит добычу прямо из-под носа конкурентов. Но ведь можно сослаться на поступивший так вовремя заказ на работу. Ох! Действительно попахивало паранойей. Обе теории, как случайная, так и тщательно продуманная укладывались в получившуюся схему. Но почему?
Я мало знаю о человеческом мире. Недостаток информации очень мешает, когда пытаешься понять мотивацию чьих-либо поступков. А еще ничего не можешь поделать с тем, что помимо опасений зарождается и симпатия к людям. Новое чувство, неизведанное и искушающее.
Я всегда была одинока, но мне это не казалось комфортным. Да, так оно безопаснее, но мое человеческое «Я», с которым мы были знакомы лишь заочно, людей любило. Ему хотелось общаться, открыто смеяться, чувствовать себя частью коллектива. А «Я» куклы боялось и не доверяло иллюзиям, лишено было беспечности. Мое положение казалось ему слишком шатким и хрупким. Раздумывала я обо всем урывками, в минуты, когда могла побыть одна. Таких возможностей почему-то становилось меньше с каждым днем. Меня постепенно затягивала жизнь корабля, появились дополнительные обязанности, опыты Льва Валерьяныча, обучение. Масса крошечных деталей, из которых начинала вырисовываться новая, гораздо более интересная и не такая болезненно мрачная жизнь.
Поэтому, в основном я занималась подробным анализом ситуации, пока работала в гидропонном саду. Так сказать параллельно. Хорошая возможность снять напряжение, взвесить все за и против, обдумать любую возникшую за день ситуацию, не опасаясь любопытных или изучающих взглядов. Мне нравилась работа. Я впервые чувствовала себя личностью, не мебелью или подушкой для булавок, а полезным членом общества. Прекрасное ощущение. А потом ко мне в сад потянулись гости. Чаще всех приходила Марта. Особенно, когда бывала не в духе. Она садилась на пол и молча наблюдала за мной. Когда ее «отпускало», то начинала рассказывать о чем-то, обычно активно жестикулируя. Марта заставляла меня смеяться над шутками Кабо, сочувствовать ее неудачам или выслушивать последние новости. Когда я достаточно привыкла к ее визитам, сама, поначалу робко, а потом увереннее стала участвовать в беседах. Наверное, так и становятся частью команды.
Но разве могло мое безоблачное счастье быть вечным?
Раньше, до «Астры» меня тоже преследовали яркие сны. Они бывали разными. Очень разными. О знакомых и незнакомых людях. Сюжетные зарисовки о чем-то непонятном, порою страшном, а иногда отвратительном. Сны о смерти, насилии, предательстве, отчаянии или тоске. Часто вообще ни о чем. Я не понимала ни сюжетов, ни происходящих в них событий. Как будто меня неожиданно сунули в чью-то голову, и я просматривала кино чужой жизни по вырванным из контекста эпизодам. А когда мне крайне редко снилось что-нибудь приятное, оно почему-то выглядело самым фальшивым и надуманным. Бывали счастливые месяцы, когда не снилось ничего. Но с каждым годом покоя становилось меньше, а кошмаров больше.