Чтение онлайн

– Это не касается иезуитов, сын мой,- возразил Крюшон.
– Вы невнимательно меня слушали.

Физиономия де Перастини вытянулась.

– Но моя мама... она изменяла мужу с армянином ровно за девять месяцев до моего рождения!

– Сын мой, как вы проникли в дом?
– спросил аббат.

– Через подвал... Святой отец, а почему вы снова стонете, лежа на лестнице?

– Я прищемил между ступеньками яйцо,- находчиво отвечал аббат не желая открывать истинную причину своих молений.

– О!
– ужаснулся итальянец.
– Уно моменто, отче - сейчас я освобожу вас.

Он полез под лестницу. Над головой аббата на перилах сидел и любопытствовал

происходящим хозяйский кот. Повинуясь озарению, аббат вскочил с места, схватил кота и сунул его лапу в просвет между ступеньками. В один миг раздался крик боли де Перастини и возмущенное кошачье шипение. Разгневанный кот с мяуканьем вырвался из рук аббата и стрелой метнулся прочь. А из-под лестницы показался ошеломленный итальянец. Он держался за щеку - из нее струей текла кровь.

– Аббат,- по-детски жалобно спросил итальянец, плача от боли и обиды,зачем вы сунули в щель кота? Он оцарапал мне весь рот и язык. Я только хотел... а вы...

– Вот вы говорите, что я сунул в щель кота, а я не совал туда кота,опроверг аббат Крюшон.

– А что же оцарапало мне рот?

– Это было мое яичко, конечно же,- кротко объяснил аббат, простодушно глядя на пострадавшего.

– Что же, у вас на яйцах растут когти?!.
– возопил в изумлении де Перастини.

– Совершенная истина, растут,- убежденно отвечал аббат.

– Вы - необыкновенная личность, святой отец!
– восхитился итальянец, млеющим взглядом уставясь на аббта.
– Недаром Господь решил вас так отличить среди прочих смертных. Ведь яйца с когтями - это, вероятно, ваше прирожденное свойство?

– Вот вы говорите, что я отродясь ношу яйца с когтями, а я их отродясь не носил. Это благоприобретенное качество, сын мой.

– И все равно вы необыкновенный человек!

– О, нисколько,- скромно отвел Крюшон.
– В этом нет никакой моей заслуги - у нас в монастыре все монахи имели яйца с когтями.

– Такие пушистые, такие махонькие - и еще с коготочками? И у всех? восхитился де Перастини.
– Та-та-та-та... Но что же послужило причиной этого... э-э... телесного приобретения?

– Все началось,- поведал аббат Крюшон,

с того, что наш игумен святой отец Жан ЯЙЦА С КОГТЯМИ изгнал из монастыря брата Николая, который

в излишнем рвении чрезмерно докучал брату

Изабелле своим лечением. Брат Николай был очень недоволен и поклялся отомстить. Вскоре после того, как нас покинул и брат Изабелла, мы прослышали, что из отдаленной обители, куда был переведен брат Николай, один из монахов устроил побег. Конечно, это он и был. Сначала мы ожидали, что он не сегодня-завтра объявится у нас, однако в монастыре мы брата Николая так и не увидели. Там ушедший брат так и не появился, но зато вскоре начались нападения на монахов нашей обители, когда они по одному или двое-трое отлучались по разным богоугодным делам. Нападавший был верзилой весьма крепкого телословжения, и братьям не удавалось противостоять ему. Более того, не удавалось даже установить личность этого злодея, так как он всегда носил маску.

– А что же делал этот злодей?
– спросил де Перастини.

– Он сшибал монаха на землю ударом кулака, заходил сзади, закидывал рясу вверх, а потом вытворял что-то странное, что-то противоестественное, от чего у нашей братьи подолгу были боли в нижней части туловища. И что хуже того, этот негодяй обирал монахов, отнимая все деньги, что у них были после сбора подаяния и прочих богоугодных промыслов вроде продажи индульгенций. Это-то в особенности раздражало нашу братью. "Ну, трахает,- говорили

они,так хоть бы деньги за это не брал! Тоже мне, жиголо нашелся!"

– Сшибить монаха ударом кулака да еще и деньги за это брать - просто мерзость!
– возмутился и де Перастини.
– Ай-ай...

– Конечно же, мерзость, сыне,- согласился аббат.
– И ко всем бедам, нашей обители ниоткуда не поступало никакой помощи, так что этот бесчинный разбой продолжался. И тогда наш святой игумен отец Жан вознес Богу пламенную молитву вместе со всей братией, включая послушников вроде меня. И Бог, по неизреченной милости своей снизойдя к святости нашего настоятеля отца Жана, не оставил без покровительства его малое стадо: у всех монахов в одночасье на яйцах появились когти.

– А, вон оно как было! И что же потом?

– Потом злодей в маске попытался напасть на самого отца Жана, когда тот совершал некую поездку. И когда негодяй зашел сзади, могучие когти нашего игумна в кровь разодрали нечестивцу всю мошонку вместе с его орудием нападения. После этого налеты на монахов совершенно прекратились.

– А что же брат Николай? Он так и не обьявился?
– полюбопытствовал итальянец.

– Отчего же, напротив, вскорости прошел слух, что брат Николай вернулся в тот монастырь, откуда бежал, и стал там казночеем. Говорят, его поставили на эту должность потому, что он сдал в этот монастырь большой вклад.

– Откуда же он взял деньги?

Аббат Крюшон сделал неопределенный жест.

– Кто знает? Вероятно, Господь послал их ему в награду за покаяние*.

_____ * неточность в рассказе аббата: как это следует из нескольких монастырских хроник, брат Николай, действительно, сперва вернулся в ту обитель, куда был выслан отцом Жаном. Но вскоре он снова бежал вместе со всей казной. После этого грешник сколотил так называемую "банду исцарапанных" и принялся грабить уже всех подряд, не обходя, разумеется, продавцов индульгенций и монахов. Правда, теперь уже на монахов не нападали сзади, но, как ни странно, монахи опять были недовольны. "Раньше деньги отбирал, зато трахал, а сейчас что!" - жаловались они. Вообще - логику клириков, как и женщин, решительно невозможно понять. Что и говорить "верю, ибо абсурдно". (прим. ред.)

– Ах, аббат, это поистине необыкновенная история!
– выразил свое восхищение де Перастини.
– Но вы так-таки все равно замечательный человек. Подумать только - яички с коготками!

– Не у меня одного,- скромно напомнил аббат.

– Все равно, все равно! А можно посмотреть, как вы втягиваете и выпускаете ваши коготки?

– Нет, нельзя,- отклонил аббат.
– Идите-как спать, чадо, уже поздно.

И аббат поднялся к себе в комнату и крепко запер дверь и окно.

Несколько дней после этого де Перастини не докучал аббату мольбами об исповеди. Похоже было, что итальянец за что-то дуется. Даже император заметил это охлаждение и поинтересовался у аббата:

– А что это наш Педерастини какой-то скучный? Он случайно не обиделся, что вы изложили нам феерическую историю трагических бесчинств Гарибальди?

– О, что вы, ваше величество,- успокоил аббат.
– Наш де Перастини сам ненавидит этого свеклоборца*. Нет, просто мой друг никак не хочет растаться со своим гегельянством, а я его к этому мягко понуждаю. Ведь это учение серьезно грешит перед первоапостольской католической правой верой.

____ * история про свеклоборчество Гарибальди Ли Фанем не приводится. Прочитайте сами в учебнике истории, а если ее нету, то впишите.