Кровь
Шрифт:
С этими словами доктор достает из внутреннего кармана телефон и, пристроив на нос очки, что-то находит в нем:
— To je o slovanskih plemenih. Ne bom bral latinsko, bom takoj prevajal. «Niso pokopali cloveka, ki je bil usmrcen s sramotno usmrtitvijo zaradi strahopetnosti ali izdaje, ampak so ga zazgali. Kajti so verjeli, da se bodo mrtvi vrnili po zive kri. Unici ga lahko le ogenj». (Здесь говорится о славянских племенах. Я не буду читать по-латыни, а сразу перевод. «Человека, казненного позорную казнью за трусость или предательство, они не хоронили в земле, а сжигали. Ибо они верили, что мертвец вернётся за живой кровью. Уничтожить его можно только огнем».)
Доктор выразительно смотрит на свою аудиторию поверх очков. Слушатели, очевидно, обдумывают
— Je drug pisec: «V vsakem domu visi na steni leseni kol. Je bil izdelan iz njihovega svetega drevesa in je namenjen unicenju tistih, ki se so bili zastrupljeni z mrtvo krvjo in so ponoci vstali iz svojih grobov». (Или другой автор: «В каждом доме на стене висит деревянный колышек. Он вырезан из священного для них дерева и предназначен для уничтожения тех, кто, будучи отравлен мёртвой кровью, по ночам встает из своих могил».)
Доктор ненадолго отрывается от чтения и, подняв глаза, поспешно вставляет комментарий:
— Ni povsem jasno, kaj je «mrtva kri». Poglejmo se malo naprej. (Не совсем ясно про «мёртвую кровь». Давайте посмотрим немного дальше.)
И снова читает:
— «Nekoc davno so ljudje pokopali strahopetne izdajalce v zemljo brez vedenja, da so predniki izganjali jih iz svojega kraljestva. Mrtvi so se vrnili v svet zivih in vzeli zivo kri v zameno za svojo mrtvo krijo». (Когда-то давно люди хоронили трусливых предателей в земле, не зная, что предки изгоняли таких из своего царства. Мёртвые возвращались в мир живых и забирали живую кровь взамен на свою мёртвую.)
Несколько секунд все обдумывают информацию. Наконец Лиза формулирует вывод:
— Torej, sta dve poti postati vampir: piti sok svetega drevesa ali piti vampirsko kri? (Значит, стать вампиром можно двумя путями: выпив сок священного дерева или выпив кровь вампира?)
Доктор, спрятав телефон, подхватывает мысль:
— Tocno tako! Le dve poti! In sele po pokopu v zemlji! Ugriz ne spreminja v vampirje. Pravzaprav zemlja to naredi, bolj natancno, prst spreminja mrtve v vampirje. Zemlja daje moc vampirju. Ko je vampir ranjen, zemlja ga ozdravi. Ampak ne samo vsaka zemlja a le, tako rekoc, lastna zemlja. Vse to sem se naucil iz predkrscanskih virov. Krscanstvo povezuje vampirje s hudicem in njihov izvor z zavrnitvijo Boga. Vendar… (Совершенно верно! Только двумя путями! И только после захоронения в земле! Укус не превращает в вампира. По сути, именно земля, почва, превращает мёртвых в вампиров. Земля дает силу вампиру. Когда вампир ранен, земля излечивает его. Но не просто любая земля, а только, так сказать, родная земля. Всё это я узнал только из дохристианских источников. Христианство связывает вампиров с дьяволом, а их происхождение — с отречением от Бога. Впрочем…)
Во время речи доктор снимает очки и, держа их в руке, подчеркивает свои слова энергичной жестикуляцией.
Когда доктор переходит к разговору о христианстве, отец Тинека отвлекается на свои мысли и шепчет самому себе: «Zdaj postalo je jasno». (Теперь стало понятнее.) А потом прерывает доктора вопросом:
— Izkazalo se je, da to je nas tukajsnji vampir? (Получается, что это наш местный вампир?)
Доктор без труда переходит к новому аспекту темы:
— Tocno tako! O tem pise v rokopisu desetega stoletja, ki sem ga prej omenil. Na kratko, zgodba je taka. Sin kneza Jezerskega Nevara je zbral vojsko proti gnusobi, ki je zasedla Daljni grad. (Совершенно верно! Об этом говорится в рукописи X века, о которой я упоминал раньше. Вкратце, история такова. Княжич Озерский собрал войско против мерзости, засевшей в Дальнем замке.)
***
Молодой воин в открытом славянском шлеме и лёгкой кольчуге верхом на коне. Видно, что его светло-русая борода лишь недавно пробилась. Лицо у него совсем юное, по-мальчишески нежное. Но дымчато-серые глаза смотрят по-мужски твёрдо. Рядом с ним ещё несколько всадников возрастом постарше. За ними ряды воинов с копьями. Все они смотрят вдаль на замок, высящийся на холме.
Над замком красноречиво поднимается столб чёрного дыма и вьются вороны.***
Ирена вставляет вопрос:
— Daljni grad? (Дальний замок?)
Доктор охотно поясняет:
— Ta grad zdaj se imenuje Wolfred, pred tem pa je bil Daljni grad. (Это сейчас замок называется Вольфред, а раньше это был Дальний замок.)
Слушатели, удовлетворенные пояснением, согласно кивают, а доктор подхватывает нить прерванного повествования:
— Nadaljujmo. Po besedah pisca te zlobne stvari so sirile bolezni in smrti v celotnem ozemlju, in v gradu so pripravili gnusne orgije, pili clovesko krvi in teptali Kristusa. (Давайте продолжим. По словам автора, эта нечисть распространяла болезни и смерть по всей округе, а в замке устраивала отвратительные оргии, выпивая человеческую кровь и попирая Христа.)
***
В средневековом селении сгущаются сумерки. Лошадь неспешно тащит повозку с гробом. Рядом с повозкой идет группа селян. Лица их выражают бессильный гнев. Одна женщина тихо плачет. Внезапно кто-то из группы падает, остальные склоняются над упавшим: на шее виден чёрный след укуса. Слышны гневные восклицания. Люди поднимают взгляды к горизонту, где на фоне догорающего заката вырисовывается мрачный силуэт замка.
А в замке в это время: при тусклом свете факелов за столом разнузданная компания. Крики и хохот сотрясают стены. Мужчины упиваются вином и прижимают к себе полуодетых повизгивающих женщин. В сторонке безучастный музыкант пощипывает цитру и затягивает неровным голоском: «Кънѕь Нєваръ имашє три съiнъi — Погрємъ, Трєпєтъ да Стрєгъ…» (Старославянский: «У князя Невара было три сына — Погрем, Трепет и Стрег…»)
В какой-то момент в залу под стражей входит священник. Он смотрит на окружающее с гневом и отвращением. Священника подводят к председательствующему — богато одетому дворянину, чье лицо скрыто в тени. Тот до сих пор сидел безучастно, но подошедший священник с неожиданной энергией срывает с груди дворянина крест, в ответ на что дворянин молниеносным ударом меча сносит священнику голову. Пирующие встречают смерть священника взрывом веселья.
Тут один из стражников, которые привели священника, выхватив меч, атакует дворянина. Острие меча упирается в грудь жертвы, не причинив никакого вреда. Толпа затихает, с интересом следя за происходящим. Дворянин не двигается с места. Напавший делает ещё одну попытку, но меч скользит и только режет одежду. Толпа смеётся, но дворянин делает жест рукой и смех стихает. Дворянин выступает вперед из тени и склоняет голову.
Повисает напряженная тишина. Стражник обескураженно озирается, но всё-таки собирается с духом и наносит удар, однако лезвие, врезавшись в обнаженную шею, даже не повреждает кожу. И пока мужчина ошарашенно пытается осмыслить произошедшее, поднеся к глазам свой меч, дворянин выпрямляется. Он опускает одну руку на плечо напавшего, а другой рукой резким ударом пробивает ему грудь — мужчина падает замертво. В руке у дворянина истекающее кровью сердце.
По толпе пробегает ропот. Сейчас же из тени выступают несколько человек и безмолвно нападают на ошеломленную толпу. Клыки вонзаются в плоть, кровь заливает лица. Крики боли и ужаса мешаются с хрустом ломающихся костей.
В общей кровавой вакханалии только дворянин остается бесстрастен. Он поднимает с пола свой крест и возвращает его к себе на грудь.
***
Доктор продолжает:
— Edino orozje proti zlobni stvarim je kol iz svetega crnega drevesa. Sin kneza je mnogo v vseh gozdah dni iskal crno drevo in nasel pa je samo eno mlado drevesce. Sin kneza je zbral iz njega crni sok. Iz debla so naredili kole. Sin kneza je ukazal iz vej in listov pripraviti crni prah. Crni prah je olajsal trpljenje od vampirskih ugrizov. Zato so sina kneza zaceli klicati Zdravilec. Potem so sin kneza in njegova vojska premagali hudobnih. Vsi brezbozniki in krvosesi so bili uniceni. Toda njihov vodja se je izmaknil. Takrat knezji sin Zdravilec je prisegel, da ne bo umrl, dokler ne se znebi ga.