Кровь Драконов
Шрифт:
Она расправила плечи. Когда Элис пошла вперед, Рейн сделал шаг ей навстречу, как будто предлагая свою руку и поддержку. Однако она отмахнулась от него, не взглянув. Она приближалась к Гесту, надеясь увидеть иску сомнения в его глазах. Однако напротив, его улыбка становилась все шире, как будто он и в самом деле был рад ей. Он на самом деле верил, что она станет продолжать свою роль, станет притворяться любящей послушной женой.
— О моя дорогая! Как жестко обошлась с тобой судьба! — воскликнул Гест. Он попытался обнять ее. Элтс положила обе руки ему на грудь и решительно оттолкнула его. Он попятился назад, и она с удовольствием отметила, что он не ожидал от нее такой силы.
— Ты мне не муж, — тихо сказала она.
Он секунду колебался, но восстановил равновесие. Он попытался вернуть уверенность в себе. Но она заметила как вспыхнули
Она заговорила громче, чтобы все могли слышать. — Я НЕ сбилась с толку. Ты мне НЕ муж. Ты нарушил условия нашего брачного договора, тем самым сделав его недействительным. С первых дней нашего брака ты был мне неверен. Ты заключил со мной брак без всякого намерения сдержать свое слово. Ты обманул меня и сделал меня посмешищем. Ты мне не муж, и по условиям нашего брачного договора, все, что принадлежало мне, возвращается ко мне. Ты мне не муж и я тебе не жена. Ты для меня ничто.
Удивление на его лице принесло ей удовольствие. Он этого не ожидал. Он думал, что подчинит ее так же легко, как когда-то. Однако в то же время ее испугало то, как изменилось выражение его глаз. Как быстро он переоценил ситуацию, как быстро он изобрел новую тактику и вернул равновесие.
— Неверен? Я? — Он выпрямился. — Как ты смеешь! Разве неверный муж рискнул бы всем и зашел так далеко, чтобы спасти тебя из этого места? Вы! Торговцы из Удачного и Трехога, я призываю вас в свидетели! — Он повернулся к ошарашенным пленникам, которые смотрели на происходящее, как на клоунаду. — Это моя жена, Элис Финбок! Я отправил ее, как она сама того искренне желала, в путешествие в Дождевые Чащобы. Мне не известно, как она ввязалась в эту экспедицию, однако мне известно, что кое-кто из вас присутствовал при этом. Я знаю, что в глазах закона она — моя жена, а если эта скотина заставила ее забыть свою любовь ко мне, то он должен за это ответить! Она может разорвать наш брак, если таково веление ее сердца. Я отпущу ее! Но не я нарушил наш договор и никто не сможет отказать мне в моих законных правах на ту собственность, которую она приобрела в период нашего брака!
Он развернулся и ткнул пальцем в Лефтрина. — А ты, мерзавец, не думай, что тебе удастся уйти безнаказанным за все это! Ты украл любовь моей жены и заствил ее отвернуться от меня. Совет осудит тебя. Будь готов поплатиться каждой грязной монетой, каждым клочком имущества, даже этой вонючей баржей, за то тяжкое оскорбление, которое ты нанес мне и моей семье.
Элис проклинала слабость, которая заставляла ее колени дрожать. — Ты был мне неверен! — снова выкрикнула она, не в силах контролировать дрожь в голосе.
— Моя дорогая, ты не в себе! — Воскликнул он с надрывом в голосе. — Вернись ко мне. Прощение все еще возможно. Я позабочусь о тебе, верну тебя к безопасной жизни, чтобы ты смогла продолжать твои исследования в тишине и спокойствии. Одно лишь слово, и я позабочусь о том, чтобы ни одно слово из этой скандальной истории не запятнало ни репутацию твоей семьи, ни твое имя, — он искренне посмотрел ей в глаза, являя собой картину обманутого, но великодушного мужа.
Но Элис ясно чувствовала угрозу, притаившуюся за предложением прощения. Ее семья. Ее репутация в Удачном. Волновали ли ее еще эти вопросы? Она подумала о матери, о ее молодых незамужних родственницах. У ее семьи не было богатства, лишь статус уважаемых удачнинских торговцев, людей, которые всегда держали свое слово. Скандал, которым он угрожал, разрушит все это. Она колебалась, долг перед семьей разрывал ей сердце.
— Ты был ей неверен. С самой первой ночи, когда она стала твоей невестой. Я готов свидетельствовать об этом.
Она с трудом узнала голос Седрика, с такой глубокой страстью он прозвучал. Он прошел мимо смотрящих на происходящее хранителей, встал рядом с ней и взял ее под локоть. Она вцепилась в него и почувствовала его невидимую дрожь от того, что они вместе бросили вызов человеку, который заставил их пережить столько мучений.
Гест заставил себя распрямиться, в его глазах засквозило презрение. — А. Мой лакей. Мой сбежавший слуга. Думаешь, я не знаю о твоих тайных сделках? Твоих отвратительных делишках с калсидийскими купцами, что ты собирался продать им драконьи части тела? Твоим друзьям известно об этом? Теперь когда они об этом узнали, станут ли они тебе верить? Тот, кто солгал однажды, сделает это
еще раз.Седрик побледнел еще больше, но голос его звучал уверенно. — Мои друзья знают все, Гест. Моя драконица знает все. И она простила меня.
Это привело Геста в замешательство. Мысли Элис спутались, однако какая-то часть ее рассудка ликовала. Ты и подумать не мог, что у него может быть свой дракон, правда, Гест? Ты видел его изменения, но не мог представить, насколько он на самом деле изменился.
Но Гест не изменился. Он оправился так ловко, как акробат, сорвавшийся с каната и снова вставший на ноги. Только те, кто близко знали его, могли заметить небольшую паузу, которую он сделал в нерешительности, прежде чем заговорить. Он все еще играл на публику, когда недоверчиво спросил: — И зная твою подлую натуру, ты думаешь, они поверять любой грязи, которую ты бы не вылил? Ты будешь свидетельствовать против меня? Ты, Седрик Мельдар, простой слуга? Так сделай это сейчас перед лицом нас всех. Скажи нам, приведи нам хоть один пример моей неверности жене. Одного будет достаточно. — Его взгляд был острее ножа. Элис видела победное выражение на его лице.
Седрик сделал вдох. Дрожь, которую она почувствовала, когда взяла его за руку, прошла. Он говорил четко, повысив голос, чтобы его было слышно всем: — Я годами делил с тобой постель, до того как ты взял Элис в жены и в течении многих лет после. Ты провел свою брачную ночь со мной. В течении всех следующих лет ты делал ее посмешишем в нашей компании. В этом кругу все знали, что ты пренебрегаешь обществом женщин в пользу мужчин. Я был твоим любовником, Гест Финбок. Я помогал тебе обманывать ее, и молчал, когда ты высмеивал ее.
— И если возникнет необходимость, я предстану перед всем Трехогом и всем Удачным, чтобы подтвердить это. Ты был ей неверным мужем, а я, я был ей вероломным другом.
Элис смотрела, как Седрик совершает общественное самоубийство. Он повернулся, встретил ее взгляд и сказал: — Элис, я снова прошу, прости меня. Если бы я только мог забрать все те годы твоей жизни и вернуть их тебе нетронутыми.
Ее глаза наполнились слезами. Седрик только что уничтожил последний шанс на то, что он смог бы когда-нибудь вернуться в Удачный и продолжить свою жизнь. Даже если он навсегда останется в Кельсингре, но хотя бы один из торговцев вернется в Удачный, все узнают не только о том, что он причинил ей, но и то, кем он был. — Я простила тебя, Седрик. Я сказала тебе это давным-давно.
— Я знаю, — сказал он очень тихо. Он положил свою руку поверх ее руки и добавил: — Но тогда я не заслуживал твоего прощения. Возможно, теперь я заслужил?
— Да, — тихо ответила она. — И даже больше. Но, Седрик, что же ты наделал? Все узнают, что ты…
— Что я тот, кто есть, — сказал он спокойно. — Я не буду извиняться за это. Никогда.
Она почувствовала кого-то у себя за спиной и слегка повернулась, думая, что это Лефтрин. Но это был не он. Карсон улыбался, но когда он вышел вперед, одинокая слеза скатилась по его загорелой щеке. Он обнял Седрика со спины так, что того приподняло над землей. — Горжусь тобой, удачнинский мальчик, — сказал он хрипло, поставил Седрика на землю и наклонился, чтобы поцеловать его. Поцелуй был долгим и Седрик бережно взял в руки бородатое лицо Карсона, притягивая его к себе. Несколько хранителей поддержали пару одобрительными криками, которые заглушили скептическое бормотание среди наблюдавших пленников. Элис обнаружила, что улыбается как от радости за них, так и от того, с каким пораженным выражением на лице застыл Гест.
Она почувствовала легкий толчок локтем и повернулась, чтобы увидеть Лефтрина. Он предлагал ей взять его под руку, что она и сделала, положив руку на рукав его поношенного плаща. — Мы вроде бы собирались выпить чаю? — спросил он ее буднично. Она кивнула и простила ему торжествующий взгляд, который он метнул поверх ее головы на Геста. Они с Лефтрином сделали несколько шагов, прежде чем она обернулась. Гест стоял в одиночестве и смотрел им вслед.
— Как он? — спросил Рейн, сев рядом с женой. Он говорил тихо, чтобы не прерывать разговора в центре общей комнаты в банях. Странный выбор места, подумал он, но, по крайней мере, тут достаточно места. Все хранители и команда Смоляного, за исключенем Большого Эйдера и Беллин, собрались здесь. Рейн думал, было ли это беспорядочное обсуждение похоже на то, как начинался первый Совет Дождевых Чащоб. У каждого хранителя было свое мнение и каждый, казалось, был намерен высказать его вслух. Лефтрину и его команде тоже было что сказать.