Чтение онлайн

— Я знаю, — просто сказала она.

Повисла тишина. Потрескивал огонь, а он чувствовал себя более обнаженным чем когда его голым выставляли на показ. — После этого я болел много дней. По настоящему болел. Мне было так больно. Я истекал кровью и меня лихорадило. не думаю, что с тех пор я полностью поправился. — Слова лились из него. Он поднял руки ко рту чтобы остановить это. Так и не пролитые с тех пор слезы, жгли его глаза. Слезы надломленного избитого ребенка, неспособного защититься от совершенного над ним насилия. Собрав все что осталось от его мужества, его достоинства он сдерживал их.

— Плоть рвется когда тебя принуждают. — Тихо произнесла она эту грубую правду. — Я слышала как люди, другие женщины, смеялись над этим. Они говорили, что некоторые женщины заслуживают

этого или что это может дать толчок возбуждению. Что в это можно поиграть ради возбуждения. Я не могу понять этого. Мне хочется бить их и душить пока они не поймут. — Она встала и он видел, как непросто ей это далось. Она несколько раз вдохнула, а потом склонилась над ним, чтобы подоткнуть одеяло. — Поспи, — предложила она.

— Может завтрашний день будет лучше, — осмелился он сказать. И снова закашлялся.

— Сомневаюсь, — сказала она, но без горечи. — Но что бы ни случилось, это будет просто день который мы проживем. — Она медленно вышла из комнаты, задержавшись у двери. — Твоя драконица, — сказала она. Она склонила к нему голову. — Было больно, когда она изменяла тебя?

Он медленно покачал головой. — Иногда перемены доставляют неудобства. Но то что мы разделяли, того стоило. Хотел бы я объяснить это лучше.

— Она знает где ты теперь? Знает, как плохо с тобой обращаются?

— Не думаю.

— Если бы знала, она прилетела бы сюда? Чтобы помочь?

— Мне хочется так думать, — тихо сказал он.

— И мне тоже, — сказала она. И произнеся эти странные слова, она оставила его.

День 5-й месяца Пашни

Год 7-ой Вольного Союза Торговцев

От Янни Хупрус, Торговца Дождевых Чащоб, Трехог.

Для Роники и Кефрии Вестрит, Торговцев Удачного, Удачный.

Кефрия. я прислушалась к твоему совету. Подробное объяснение отсутствия Малты находится на пути к вам, в запечатанном воском свитке. Отправлено на живом корабле Офелия и поручено лично капитану Тенире. Он, как мы все хорошо знаем, человек безупречной чести.

Я прошу вас сохранить эту информацию в глубокой тайне. Я сама все еще жду других новостей, но поделюсь с вами тем, что мне известно. Я сожалею, что вынуждена быть уклончивой и оставить вас в ожидании прибытия свитка. Сейчас я разделяю ваше нежелание доверять Гильдии птиц конфиденциальную информацию о семейном бизнесе.

Я горюю вместе с вами над судьбой Селдена. О, если бы у нас была хоть какая-то определенность в том, что с ним случилось! Мы направили ответ Уинтроу, написав, что все еще ждем новостей.

В остальном наши дела идут замечательно, если не считать ежедневных переживаний за судьбу Селдена.

Умоляю вас, если вы получите хорошие новости о нашем мальчике, отправить их как можно скорее, с птицей. Этим известием я хотела бы поделиться с миром.

Пусть Са хранит всех нас!

Янни.

Бесконечное преследование тянулось и тянулось. У Геста оно вызывало отвращение. Не то, чтобы он чувствовал симпатию к твари, за которой они охотились. Просто это была полнейшая скука с шипами внезапной неконтролируемой опасности, прошивавшими его живот.

Калсидиец и его товарищи были полны решимости добыть драконицу, чтобы забрать её кровь, слюну, глаза, плоть, язык, печень и селезенку. И любые другие её части они вожделели каждую ночь, сидя за столом на камбузе. Сегодня вечером, Калсидиец и его соратники были полны дикого оптимизма. Они хлопали кружками по столу для выразительности и похвалялись собственной ловкостью, мужеством и настойчивостью. Дракон был у них, и, с ее смертью, известность и слава придет к ним. Они убьют ее, ограбят её тело и пойдут домой, к славе и богатству, и, что слаще всего, безопасности для себя и своих семей. Герцог прекратит свои угрозы, одарит и отличит их. Заветные сыновья, давно содержащиеся как заложники в ужасных условиях, будут им возвращены.

Так они говорили ночью, когда темнота заставила их прекратить охоту на дракона и остановиться на ночёвку. С рассветом они снова станут преследовать дракона. Проклятая зверюга отказывалась умирать. Она плелась

от них день за днем, и, возможно, по ночам. Каждый день, непроницаемые корабли сражались с течением, пока не догоняли ее. Дважды она лежала в засаде и выскакивала в дикой попытке опрокинуть суда. Она расколола весла, и съела двух гребцов, которые упали или были вышвырнуты за борт ее атакой. Она, казалось, с большим удовольствием медленно пережевывала их, наслаждаясь воплями.

Это не обескуражило Калсидийца. Лорд Дарген был неумолим.

Пленников, выведенных с нижней палубы, чтобы заменить ими убитых гребцов, приковали к веслам, как будто они были рабами. Купцы и Торговцы были плохой заменой для закаленных работой рабов и матросов, которые погибли. Тем не менее, Калсидийца и его приспешников, казалось, не заботило, что девятнадцать из двадцати стрел, выпущенных в дракона либо пролетали мимо, либо бесполезно тонули в реке. Если двадцатая ослабляла чешую или хоть на мгновение застревала в нежной части тела драконицы, они издавали победоносный рев.

Гест не понимал зачем они прикладывают столько усилий. Ему казалось очевидным, что дракон умирает, с каждым днём она становилась всё слабее. И совершенно точно не могла летать. Одно из своих крыльев она держала приоткрытым под странным углом. Цвета её поблекли, а запах исходивший от неё был ужасен — смрад гниющего мяса. Выползая из укрытия в котором она отдыхала ночью, она тратила большую часть своих сил, что бы оставаться вне предела досягаемости их стрел. Иногда она находила прибежище в тростниковых зарослях на заболоченном берегу реки, тогда, ложась на землю, она становилась практически невидимой. В таких случаях Лорд Даген отправлял кого-нибудь из своих людей за борт поторопить её и вынудить показаться. Некоторые из них становились для неё пищей. Про себя Гест полагал, что если калсидиец перестанет скармливать дракону своих приспешников, то она скорее поддасться заражению и умрёт.

Но вслух он разумеется этого не говорил. Ему не хотелось закончить свою жизнь на конце весла. Он очень боялся этого, скорость с которой Лорд Даген расходовал своих людей, делала сей исход неизбежным. Калсидиец теперь редко отдавал ему приказы. Гест старался постоянно заниматься чем-нибудь вне его поля зрения, прикладывая все усилия, что бы быть одновременно полезным и невидимым. Каждый день он часами исполнял роль слуги, вытирал столы, помешивал кашу или суп, и делал любую другую работу, только что бы занять себя. Ему удалось, как он полагал, стать идеальным рабом, который бесконечно трудится не нуждаясь в указаниях.

Единственная вещь, которая была хуже постоянной тяжёлой работы, это пропитанные ужасом моменты, когда драконица нападала на корабль. Как он выяснил, это могло произойти в любой момент. Измученная и избитая она обрушивалась на них. Её вымученный рёв больше подошёл бы загнанной в угол мыши, чем разъярённому хищнику. И даже так, каждая её атака, наносила урон одному из двух кораблей и довольно часто забирала жизни.

— Гест!

Он дёрнулся от звука своего имени, и люди собравшиеся за столом зашлись смехом. Все кроме калсидийца. Он был рассержен и недоволен своим слугой. Гест попытался не съёжиться, у него было несколько причин бояться. Сегодня утром он стащил два кусочка бекона, притворяясь, что чистит кастрюлю. И он прикарманил запятнанный водой плащ, который один из калсидийцев бросил на палубу после того как дракон устроил им неожиданный душ. Сейчас он служил ему постелью, и Гест был очень благодарен за это маленькое удобство. Но сейчас, когда страх возрастал в нём, он проклял себя за еду. Ему было не так уж холодно жёстко на палубных досках, и этот дискомфорт точно не стоил его жизни!

Щёки и нос калсидийца были красными от выпивки, или, возможно, от недавних речных брызгов. Сейчас они все выглядели потрёпанными и Гест даже не смел представить как выглядел он сам. Из-за постоянной уборки его ладони и предплечья были красными от ожогов до самых локтей. Но его хозяин лишь вынул тяжёлый латунный ключ из кошелька на поясе и сказал:

— Сходи ко второму кормовому люку и принеси нам маленький бочонок Сэндсейджского бренди. — Он окинул взглядом собравшихся за столом людей и немного поколебался.