Кривые зеркала
Шрифт:
— Вань, а ты сам-то кандидатский минимум сдал? — ни с того ни с сего спросил его Александр Васильевич. В банкетном зале они тоже расположились рядом, подальше от виновницы торжества.
— Да, в марте спецпредмет, а прошлой осенью диалектический материализм с английским, — честно ответил Иван. — Лучше объясните мне, зачем вы свои наработки отдали Светлане?
— Мне казалось, что мне с ней уютно, что она мне сочувствует и мы на одной волне, — пожал плечами Лапин, а потом посмотрел Ивану в глаза. — Я ответил на твой вопрос?
Тот кивнул.
— Она красивая, да и вообще… Пыль в глаза пускать умеет. Я вас понимаю как никто. Сам на этот крючок попал когда-то. — Иван пустился в объяснения
— А ты-то сам её любишь, или?.. — поинтересовался Лапин.
— Я Юлю люблю. А Светка моё прошлое, в чём-то горькое, в чём-то сладкое, но прошедшее.
Лапин покачал головой, не веря.
— Рассказывай, зачем ты рядом со мной уселся, когда место твоё рядом с триумфаторшей? Ты всё же её законный супруг. И за тем столом пироги однозначно вкуснее.
— Поговорить я с вами хотел про Юлю, — ответил Соколовский.
— Говори, только оливье мне положи в тарелку. Внуком меня порадовать решил?
— Нет, такую информацию я бы сообщил с радостью, но пока нет, Юле учиться надо, — улыбнулся Иван. — Я хочу поговорить о том, что меня беспокоит. Можно здесь, а можно выйти покурить.
— Тост в честь жены произносить не будешь? — поинтересовался Лапин.
— Ну как же без тоста? Обязательно скажу, а потом пойдём курить. Уговор?
И действительно буквально через несколько минут ему предложили произнести речь.
Он и сказал, насочиняв о Светланиных заслугах, о её целеустремлённости — тут он не соврал — и работоспособности, поблагодарил её научных руководителей, потом вспомнил о бесценной помощи заведующего отделением, а закончил одой всем пациентам, которые доверились врачу и согласились на экспериментальное лечение. Говорить Соколовский умел не хуже, чем оперировать, а потому сорвал бурные аплодисменты присутствующих и поцелуй супруги.
— Ну ты и жук! — искренне восторгался Иваном Лапин.
— Обстановка обязывает, — ответил Иван. — Ну что, вы поели? Пошли покурим?
Они вышли из ресторана и устроились на лавочке под дубом.
— Я надеюсь, ты не куришь? — спросил Лапин.
— Редко. Обещал Юле бросить. Давайте перейдём к сути, и говорить мы будем о материальном, хотя я прекрасно понимаю, что права на это не имею, — криво усмехнулся Иван. — Надеюсь, разговор останется между нами.
— Естественно, — кивнул Александр Васильевич.
— Заметил я с неделю назад некую странность в Юлином поведении, — начал своё повествование Иван. — То есть с одной стороны всё было как всегда, она вернулась домой раньше меня, забрала к себе вашего сына, чтобы Наталья Викторовна отдохнула и поспала, и принялась за готовку. Готовит она для нас и для вас с женой отдельно, и продуктовые корзины у неё для нас с вами разные — надеюсь, что вы в курсе. Я ей на питание деньги даю. Так вот, когда я пришёл, Юля усадила меня ужинать, а сама не стала, только чай попила, сказала, что поела раньше — не дождалась. Я тогда этому значения не придал. — Иван наблюдал, как заинтересованно его слушает Лапин. — Мы погуляли, Женечка хорошо поспал на улице, мы по мороженому съели, вернулись домой. На следующий день мы дежурили, а через день всё повторилось. Позавчера Юля чуть не упала в обморок в операционной. Сказать честно, я решил, что она заболела, напоил её сладким чаем с печеньем, кровь заставил сдать, вроде бы обошлось, а вчера я понял, что она просто голодная. — Иван развёл руками. — А понял я это так: мы давеча вместе шли домой, у неё последней парой хирургия была, а я закончил пораньше, зашли в магазин, и она вдруг попросила занять ей денег до зарплаты, потому что мама велела ей купить сахар, а деньги у Юли кончились. — Иван подождал какое-то время, считывая
реакцию собеседника.— Погоди, я правильно понял, что Наташа даёт Юле поручения купить то или другое, а деньги ей не возвращает? — У Лапина глаза чуть из орбит не вылезли.
— Именно так. Я посчитал правильным поставить вас в известность. Голодать Юля не будет, это то, что я вам обещаю со своей стороны. А остальное уже дело ваше.
Лапин выглядел шокированным, качал головой, поднимал и опускал руки, ведя беззвучный диалог с самим собой. В итоге попросил у Ивана сигарету, и они вместе закурили.
— Вань, я разберусь! — Он схватился за голову. — Наташа как будто с ума сошла, после смерти матери её как подменили. Или, может быть, повлияло то, как я налажал. И если Юлька видела всё своими глазами, то Наташа догадывалась.
— Сделанного не воротишь, — произнёс Соколовский. — Пойдёмте в зал, нам надо как-то пережить этот вечер.
Лапин ушёл пораньше, сослался на наличие маленького ребёнка в доме, а Ивану пришлось отсидеть до конца. И по завершении этого фарса вызывать такси и везти захмелевшую жену с цветами домой, там ставить всё это богатство по вазам и выслушивать Светкины речи и похвалы себе любимой. Светлана настойчиво тянула его в супружескую постель, но Иван, с трудом уложив её спать, ушёл в комнату сына.
* * *
Александр Васильевич прямо из ресторана направился к Юле. Дочь только искупала брата, открыла отцу с завёрнутым в махровое полотенце Женечкой. Малыш, увидев отца, протянул ручки, раскапризничался, расплакался, требуя отцово внимание и повторяя бессчётное количество раз слово «папа». Александр разулся, вымыл руки, снял пиджак и галстук и взял на руки сына.
— Кушать хочешь, Евгений Александрович? Пойдём глянем, что нам тут Юленька приготовила.
Прошествовав на кухню, увидел бутылочки с кашей и компотом. Сын ел с аппетитом, казалось, что если ему дать вторую бутылку с кашей, то он и её съест.
— Проглот! — резюмировал Александр.
— Да, поесть он любит, — отвечала Юля, — но Танина мама утверждает, что в этом возрасте красота ребёнка определяется толщиной щёк.
— Так что, наш увалень самый красивый? — рассмеялся Лапин.
— Ага, — забирая у него братишку, согласилась Юля. И обратилась уже к малышу: — А теперь на горшок и спать.
С планами сестры Женечка был категорически не согласен. Он хотел играть. Конечно, это являлось нарушением режима, и Наталья уложила бы его, хочет он того или нет, но Александр позволил малышу заняться игрушками. Они с Юлей усадили его на палас в зале и дали пирамидку с машинкой, а сами устроились рядом. Ребёнок был счастлив, ползал от отца к сестре и обратно, разбрасывал кольца пирамидки, грыз машинку, а потом схватил Александра за ворот рубашки, поднялся на ножки, развернулся и с победным кличем протянул ручки в сторону сестры, сделав шаг, затем ещё один, покачнулся и сел на попу с громким хохотом. Этот опыт он повторил ещё раза три и был жутко доволен собой, но сделать больше пары шагов у него не получалось. Зато он устал, и когда последний раз плюхнулся на попу, сладко зевнул, улёгся на бок и мгновенно уснул.
Юля подняла братишку на руки и унесла в спальню, а Лапин тем временем принялся собирать разбросанные игрушки.
— Я заберу Женьку домой, — поставил он дочь перед фактом, а потом уже гораздо мягче добавил: — Давай поговорим, а то последнее время почти не общаемся.
— Давай, — ответила Юля, а потом спросила с явным беспокойством: — Что-то случилось?
— Нет, ничего, просто соскучился. Я что, не могу с родной дочерью пообщаться, тем более, что ты сегодня одна?! — шутливо возмутился Александр.