Кривые зеркала
Шрифт:
— С наступающим! — вместе произнесли Юля и Таня. Соколовский остановился в дверях палаты и помахал им рукой. — Не скучай, Юль! — Он подмигнул девушке, прикрыл за собой дверь, и его торопливые шаги постепенно стихли где-то в коридоре.
От его слов на душе было тепло. Оставалось перетерпеть пару дней, а потом Иван Дмитриевич придёт на работу и Юля его увидит. Правда, на работу он её теперь точно не возьмёт: ей противопоказаны физические нагрузки и подъём тяжестей.
— Юль, а что я тебе расскажу! Алё, ты тут? — Танька помахала перед лицом подруги растопыренной ладошкой. — Только не вздумай в него влюбляться! Соколовский звезда местного масштаба, в нашу сторону даже не посмотрит.
— Ты это хотела сказать? Про Ивана Дмитриевича? — Юля грустно улыбнулась. —
Таня взяла Юлю за руку и крепко сжала.
— Вчера к папе ученик приходил, — Татьяна сделала многозначительную паузу в рассказе.
— Так! Это уже интересно, — произнесла Юля.
— Он в клинической ординатуре учится второй год. Папа говорит, что перспективный. Зовут Володя, фамилия Семёнов. — Подруга смущённо покраснела и продолжила, понизив голос: — Он на меня так смотрел, когда я им чай принесла, а потом пригласил встречать вместе Новый год.
— Где? У него дома? И ты согласилась?
— В травму, он дежурит сегодня в ночь. Юль, я бы согласилась, но папа ему отвесил подзатыльник и обещал сделать его своим пациентом, если он ещё раз с таким предложением ко мне подойдёт. Представляешь? А мне Володька так понравился…
Самое интересное, что Татьяна светилась от счастья и грусти из-за несостоявшегося свидания у неё не наблюдалось.
— Ты мне чего-то не договариваешь? — спросила Юля.
— Самую малость, — потупившись ответила Таня. — Я его на лестничную клеть провожать вышла, а он мне подмигнул, чмокнул в щёку и заявил, что впереди у нас вся жизнь.
Лицо у Тани раскраснелось, и она совсем засмущалась.
Болтали подружки ещё достаточно долго, но наступил вечер и Тане надо было идти домой.
Юля осталась одна. Её соседку выписали ещё вчера, и вторая кровать в палате стояла застеленная чистым бельём в ожидании нового пациента. Юля задумалась об этом. У всех праздник, самый настоящий, самый праздничный и самый волшебный. Праздник надежды, так Юля окрестила Новый год ещё будучи совсем ребёнком. А как иначе, если это был единственный день в году, когда можно было загадать желание и надеяться, что оно обязательно исполнится, ведь именно в новогоднюю ночь сверхъестественные силы вступают в свой волшебный союз, чтобы подарить людям радость или помочь начать жизнь сначала. В Новый год с новыми планами, стремлениями и мечтами. И ведь совершенно не важно, находишься ты рядом с наряженной ёлкой, сияющей множеством огней, отражающихся в красивых разноцветных шарах, или вот так, как она, на больничной койке, одна в двухместной палате, Новый год всё равно наступает, а мечты сбываются. Юля зажмурилась, пытаясь представить, чего же она больше всего хочет и какое желание загадает, но в голову лезла всякая глупость, не подчиняющаяся никакой логике. Юля даже рассердилась сама на себя. Ну как же так, правильно будет желать здоровья бабуле, мира и взаимопонимания родителям, а она…
Юля отмахнулась от этих мыслей, зачем мечтать о невозможном. Вот выпишут её, и не увидит она больше своего доктора до самого лета, а там и отношение к нему изменится и, может, встретит она того, кто ей больше подходит, по крайней мере неженатого и без детей. Да и вообще, нафантазировала она, чего и в помине нет, сказок перечитала.
Юля осторожно спустила ноги с кровати, накинула байковый халат поверх ночной рубашки и осторожно и медленно, держась за живот, пошла в сторону туалета.
Обратно в палату Юля не торопилась, остановилась около окна и любовалась предновогодней улицей. Темно уже, снег лежит свежий, пушистый такой, люди торопятся, спешат по своим делам или в гости, до Нового года считанные часы. Мужчина какой-то в тёмном пальто ёлку разлапистую тащит, а сзади девочка бежит вприпрыжку, счастливая…
Вспомнилось, как когда-то давно папа тоже принёс домой настоящую ёлку, как
пахло от неё хвоей, как они вместе наряжали её и отец поднял Юлю, чтобы она надела звезду на макушку. И как та выскользнула и разбилась, тоже вспомнилось. Как же она плакала, горько так, а бабушка ругала и её, и папу, и ушла, громко хлопнув дверью. Мама плакала, убирая осколки, а отец водрузил на вершину перламутровую сосульку, повесил дождик, и потом они ушли на улицу и папа долго катал её на санках. Юля помнила, что, когда они вернулись домой их встречали мама с бабушкой. Мама уговорила бабулю вернуться, а они с отцом просили прощения и обещали беречь ёлочные игрушки. Тогда маленькой Юле казалось, что Новый год наступил именно потому, что все члены её семьи успели помириться.На следующий день она слегла с ангиной, и снова был скандал. Юля помнила каждое слово, сказанное бабушкой отцу, потому что, по её мнению, виноват в болезни дочери оказался именно он. Ведь если бы он не потащил Юлю кататься на санках, она бы не переохладилась и не заболела.
Как давно это было и в то же время недавно. А теперь она встречает Новый год одна в палате. За три дня после операции мама ни разу её не навестила, а отец, хоть и заходит каждый день, ничего про маму и бабушку не рассказывает. Странно это. И на вопросы он не отвечает, мастерски переводя тему на что-то другое. Но ничего, попозже попросит дежурного врача открыть ординаторскую и позвонит домой. Поздравит своих и всё у мамы выяснит.
Юля уже собиралась идти в палату, как услышала голос медсестры:
— Лапина, вот ты где! А тебя в палате мама ждёт, минут пятнадцать как пришла.
Часть 12
Иван проснулся рано, удивился тишине в доме, да и с улицы не слышно было никаких звуков: ни шума общественного транспорта, ни людского гомона. И только потом вспомнил, что первого января все нормальные люди спят как минимум до обеда после праздничной ночи. Ему же не спалось — привычка, чтоб её. Голова жены покоилась на его плече, светлые волосы в беспорядке разметались по подушке, ресницы немного дрожали, и он невольно залюбовался. Какая же она у него красивая. Вот что ни говори, Светка была и есть та женщина, к которой он возвращался всегда, да и любил, наверное, только её. И всё бы у них было хорошо, если бы не было в их жизни того, что простить он ей никак не мог. Не простить, не отпустить, не забыть…
Вытащил руку из-под головы жены, но она даже не заметила, повернулась на другой бок и засопела. Иван встал и прошёл на кухню. Отец пил кофе.
— Будешь? Могу и тебе сварить, — предложил отец. Иван лишь кивнул, соглашаясь. — Какие планы на день?
— На горку с Тёмкой собирались, на санках кататься. — Ивану показалось, что, то важное, о чём он хотел сказать отцу, именно сейчас будет уместно проговорить, раз они оказались на кухне только вдвоём. Мама со Светой только смуту внесут, если присутствовать будут. — Пап, я забрать сына от вас с матерью хочу, десять лет пацану, что он у дедушки с бабушкой обитает при живых и здоровых родителях, ребёнок должен жить дома.
Отец рассердился. Старался не показать виду, но взгляд стал тяжёлым, да и желваки на лице заиграли. Дурной признак.
— Он тебе не игрушка, пусть живёт, где живёт. Приходи, когда можешь, да хоть совсем сюда со Светкой переезжайте, а Тёмку я тебе не отдам.
Не дав кофе убежать, отец подхватил турку с огня.
— Объяснять тебе, что Артём мой сын, а не твой, как я понимаю, бесполезно? — с вызовом проговорил Иван.
— Мы с матерью его с рождения растили, друзья его все в нашем дворе обитают, и школа от нашего дома в шаговой доступности, а ещё, в отличие от вас со Светланой, у нас с матерью есть время на внука. Я ясно выражаюсь? Доходчиво? — Отец взял чашку с полки и налил в неё кофе, пододвинул сыну вместе с сахарницей. — Сладость сам добавь, как ты любишь. И запомни, Ваня, это с бабьём ты поиграл и бросил, а сын — Человек. И условия ему нужны человеческие, и забота в сочетании с нормальным питанием — тоже. Вы ничего из этого со Светланой обеспечить ему не можете.