Чтение онлайн

— Прошу прощения, мэм. Здесь, должно быть, какая-то ошиб­ка. Согласно распечатке, вы зачислены в роту А 2-го батальона 13-го пехотного полка.

Лейтенант в первый раз подала голос:

— Никакой ошибки нет. Я — пехотный офицер, и это имен­но то подразделение, к которому я приписана.

Прежде чем ответить, клерк на секунду задержал взгляд на девушке:

— А, так вы одна из тех...

Тут, как в старом рекламном ролике, все, кто находился в комнате, мгновенно оставили свои дела и устремили взгляды на высокую женщину — второго лейтенанта. Даже Керро прервал свои мрачные раздумья и тоже обернулся. Пристально вглядыва­ясь в профиль девушки, он пытался переварить только что услы­шанное. Лицо, на котором застыло

бесстрастное, решительное выражение, выглядело безупречным, ну разве что чуть-чуть бес­цветным. Гарольд помедлил секунду, будто опасаясь поверить в то, что сказал клерк. Его глаза остановились на блестящей мед­ной эмблеме пехотных войск, прикрепленной к воротнику лей­тенанта. Это действительно одна из тех... Исторический день настал — они начали прибывать.

Такое неожиданное внимание застало Нэнси Козак врасплох. Она-то понадеялась, что заблаговременно проведенная в сред­ствах массовой информации рекламная кампания позволит ей спокойно миновать первые бюрократические барьеры, не стано­вясь объектом всеобщего интереса. Но надежде этой суждено было основательно пошатнуться на первых же порах. Приход женщин в строевые армейские части был слишком волнующим событием, чтобы пройти незаметно.

"Что ж, — решила девушка, — тем лучше". Собрав всю свою выдержку, Козак слегка нагнулась над столом клерка:

— Да, в предписании й в распечатке ошибок нет. Я, Нэнси Козак, второй лейтенант пехотных войск и, если верить руково­дящим инстанциям и моему предписанию, должна явиться в роту А 2-го батальона 13-го пехотного полка.

Сделав небольшую паузу, девушка добавила:

— Все верно, служивый, я — одна из них.

Прошли еще несколько секунд, пока до клерка дошел смысл почти дерзкого ответа лейтенанта. Он извинился, потом пробор­мотал, что только хотел убедиться, что в распечатке - все пра­вильно. В комнате повисла неловкая тишина, а довольная собой Нэнси Козак выпрямилась и посмотрела на капитана. Когда их взгляды встретились, Керро на миг показалось, что в ее глазах мелькнула насмешка.

Еще мгновение он глядел ей в глаза, потом перевел взгляд на пехотную эмблему на воротничке. И хотя капитан не сказал ни слова, выражение его лица говорило о многом.

И только голос служащей, заполнявшей регистрационные бу­маги Гарольда, нарушил этот красноречивый обмен взглядами между ним и лейтенантом Козак.

— Сэр, вы можете идти оформляться в финансовом отделе.

Не отрывая взгляда от Козак, Керро левой рукой взял у слу­жащей свой бланк, а правой поднял портфель. И даже маши­нально выдавив в ответ еле слышное: "Благодарю", — он про­должал смотреть на лейтенанта. Потом резко повернулся и стре­мительно вышел из комнаты.

Когда за капитаном захлопнулась дверь, Козак повернулась к клерку, заполняющему ее бланк. Он тоже смотрел на нее. Вме­сто смущения девушка почувствовала, что начинает злиться.

— Ну, что, служивый, что-нибудь еще не в порядке с моими бумажками?

От этого резкого вопроса клерк смущенно потупился:

— Нет, мэм.

— Ну, тогда продолжим.

Благодаря этому маленькому инциденту настороженность вто­рого лейтенанта Козак уступила место уверенности.

Капитан Керро возвращался к своей машине. Его донимали не только жара и назначение в штаб дивизии, но и мысли о женщине-лейтенанте. Ему никак не удавалось отмахнуться от факта ее присутствия. Все утро, во время регистрации, она ока­зывалась рядом. Не то чтобы его застал врасплох сам факт, что женщин зачисляют в строевые части. Как и большинство воен­нослужащих, он следил за дискуссиями, сопровождавшими эту кампанию. В душе он смирился с тем, что как бы дело ни обер­нулось, лично от него ничего не зависит, и у него нет иного выбора, как жить, согласуясь с решением, принятым военным

ведомством. Однако встреча с первой женщиной-офицером слегка выбила его из колеи.

Гарольд попытался убедить себя в том, что глупо придавать такое значение процессам, над которыми он не властен, но нео­жиданно увидел прямо перед собой девушку-лейтенанта. Капи­тан замер, стараясь понять, что она здесь делает и почему пре­следует его.

Сняв с плеча черную сумку, лейтенант принялась что-то ис­кать в ней. Достав связку ключей, она повернулась к машине, стоявшей рядом с автомобилем Керро. Так, значит, это просто случайное совпадение?

Чувствуя, себя полным цдиотом, он пошел к своей машине. Лейтенант уже начала открывать дверцу, когда заметила его при­ближение. Девушка повернулась к нему лицом, встала по стойке "смирно" и, резко подняв правую руку, отдала капитану честь.

Керро это даже удивило. Он остановился и небрежно ответил на приветствие. В этот момент он услышал звук упавшего ме­таллического предмета и увидел, как по асфальту покатился ма­ленький металлический зажим. Гарольд решил, что отвалилась одна из застежек, которыми крепились к форме эмблемы и зна­ки отличия. Капитан начал шарить руками по кителю и ощупы­вать лацканы. Козак тоже услышала, как что-то звякнуло, уда­рившись об асфальт. Увидев, что Керро проверяет форму, она последовала его примеру. Несколько секунд два пехотных офи­цера молча ощупывали себя. Случайному наблюдателю, никогда не служившему в армии, их действия показались бы весьма стран­ными: можно было ненароком подумать, что эти двое ищут на себе насекомых. Но для солдата забота о том, чтобы форма все­гда находилась в порядке — часть его армейской жизни.

Хотя Гарольд начал первым, Нэнси, у которой было куда мень­ше значков и планок, управилась раньше, наткнувшись на шты­рек полковой эмблемы.

— Похоже, сэр, это мое.

Керро перестал проверять свою форму и немедленно обратил все внимание на землю. Обнаружив злополучную деталь у себя под ногами, он поднял ее.

— Держите, лейтенант. Вот ваш беглец.

Козак протянула руку, забрала у Керро зажим и, поблагода­рив, попыталась приладить его на место. Но, не снимая кителя, справиться с этой задачей оказалось нелегко. Полковая эмбле­ма, крепившаяся по центру зеленой командирской нашивки на погоне кителя, находилась между плечевым швом и воротником. Вытянув шею и скосив глаза вправо, девушка старалась, правой рукой удерживая эмблему на погоне, левой приладить зажим. Керро молча наблюдал за ней, и это нервировало Нэнси. После двух неудачных попыток зажим выскользнул у нее из пальцев и снова упал. Козак смущенно посмотрела на капитана, пожала плечами и стала медленно нагибаться.

Но Гарольд оказался проворней. Подхватив зажим во второй раз, он шагнул вперед:

— Дайте-ка я помогу, иначе вы застрянете здесь на целый день.

Козак выпрямилась, а Керро, зажав эмблему в одной руке, другой начал закреплять зажим. Закончив работу, он отступил на шаг:

— Ну вот, теперь все в порядке!

— Спасибо, капитан. Просто я немножко волнуюсь, вот и все. Ведь это мое перрое назначение.

Это признание прозвучало так обезоруживающе искренне, что Керро даже растерялся. Но буквально через несколько секунд, подчиняясь многолетнему опыту общения с подчиненными, он обратился к Козак так, как если бы перед ним стоял обыкновен­ный пехотный лейтенант:

— Понимаю. Ведь нельзя допустить, чтобы вы явились в свою роту в таком дерьмовом виде, верно?

У Нэнси будто гора свалилась с плеч. Она улыбнулась:

— Конечно, сэр. Это никуда не годилось бы. Ценю вашу по­мощь и внимание.

И это было правдой. Впервые за весь день, вернее сказать, впервые за несколько недель кто-то из военных отнесся к ней как к своему равноправному коллеге — к офицеру. И сделал это армейский капитан — настоящий, боевой: об этом говорили его нашивки и награды.