Чтение онлайн

«Теперь ты старая, Дина, - мягко сказала она.
– Ты бабушка, и в тебе должен звучать голос мудрости. Это великая честь», - произнесла Лия, коснувшись лбом земли перед мной, словно просила простить. Я подняла ее, и она превратилась в спеленутого младенца. Держа маму на руках, я умоляла ее о прощении за то, что всегда сомневалась в ее любви, и вдруг почувствовала, что она дарит мне его от всего сердца. Наутро я пошла на могилу Мерит и совершила возлияние вина, поблагодарив подругу за то, что она вернула мне матерей.

После ухода Мерит я была мудрой женщиной, матерью, бабушкой и даже прабабушкой для окружающих. Шиф-ре, сама

уже бабушка, и Кия, которая превратилась в девушку на выданье, неизменно сопровождали меня, когда я отправлялась к роженицам. Они узнали всё, чему я только могла их научить, и вскоре стали работать самостоятельно, избавляя женщин от страха и одиночества. Ученицы стали для меня родными, и мой колодец, который, как я думала, после смерти Мерит навек останется сухим, вновь наполнился свежей водой.

Проходили месяцы и годы. Мои дни были заполнены делами, а ночи стали мирными. Но нет прочного мира по эту сторону могилы, и однажды ночью, после того как мы с Беньей легли спать, у нашей двери появился Иосиф.

Он был в длинном черном плаще, делавшем его похожим на тень, и это выглядело настолько странным, что я сперва решила, что сплю. Но голос мужа вынудил меня принять реальность, таившую в себе нечто темное и опасное.

– Кто это посмел войти в мой дом без стука?
– прорычал Бенья, как собака, почуявшая угрозу, потому что ночной визитер не походил на обычного посланца от роженицы.

– Это Иосиф, - тихо ответила я.

Я зажгла лампы, и Бенья предложил моему брату лучший стул. Но Иосиф попросил провести его на кухню, где я налила брату чашу пива, так и оставшуюся нетронутой.

Тишина была напряженной. У Беньи сжались кулаки, потому что он боялся потерять меня, и челюсти, ибо он не знал, как следует говорить с благородным человеком, сидящим на табурете в его кухне. Взгляд Иосифа говорил, что дело срочное, но он явно не хотел начинать разговор в присутствии моего мужа. Я перевела взгляд с одного лица на другое и поняла, насколько мы все состарились.

Наконец я сказала Иосифу:

– Бенья теперь твой брат. Говори при нем, зачем пришел.

– Папа!
– Иосиф вдруг произнес слово, которое я в последний раз слышала от него еще в детстве в Ханаане.
– Папа умирает, и мы должны пойти к нему.

Бенья презрительно фыркнул.

– Как ты посмел засмеяться?
– возмутился Иосиф, вскочив на ноги и положив руку на кинжал.

– Как ты посмел предложить такое?
– ответил Бенья с не меньшей горячностью.
– Почему ты решил, что моя жена будет плакать у постели отца, который уничтожил ее счастье и свою честь?

– Стало быть, ты знаешь эту историю, - заключил Иосиф, внезапно утратив весь пыл. Он сел, положил голову на руки и застонал.
– Мне прислали известие с севера, где мои братья и их сыновья пасут стада Египта. Иуда пишет, что наш отец при смерти и что Иаков хочет благословить моих сыновей, даровав им право первородства.

Я не хочу туда идти, - сказал Иосиф, вопросительно глядя на меня, как будто я могла дать ему некий ответ.
– Я думал, что исполнил свой долг.

И рассказал мне следующую историю:

– Однажды братья пришли к моему дому, спасаясь от голода, разразившегося в Ханаане, в поисках убежища, и я достал нож. Я обвинил их в краже и заставил пресмыкаться перед могущественным Зафенатом Пане-ахом. Я наблюдал, как Левий и Симон ползают по земле у меня

под ногами и дрожат. Я злорадствовал и отправил их к Иакову, требуя, чтобы ко мне прислали Беньямина. Я наказывал отца за то, что он сделал таких скверных людей своими любимчиками. Я также наказал своих братьев и держал их в страхе. А теперь старик хочет возложить руки на головы моих мальчиков, чтобы дать им свое благословение. Не сыновьям Рувима или Иуды, которые поддерживали его все эти годы и терпели его капризы. Даже не сыновьям Беньямина, рожденного последним. Я знаю сердце Иакова. Он хочет искупить грехи прошлого, благословляя моих сыновей. Но я боюсь за них, ни к чему им такое первородство. Они унаследуют мучительные воспоминания и странные мечты. Они возненавидят мое имя.

Иосиф зажмурился, страдания прошлого настигали его, таились в складках длинного темного плаща. Он чувствовал себя беспомощным, как тонущий ягненок.

Он рассказал нам о своих плохих и хороших годах, об одиночестве и бессонных ночах, о том, как жестоко обращалась с ним жизнь, и я всё искала в нем брата, которого помнила, товарища по играм, который с уважением слушал слова женщин и был мне другом. Но я не находила того мальчика в этом усталом мужчине.

– Я слабый человек, - заключил Иосиф.
– Мой гнев не утих, и в сердце моем нет жалости, хотя Иаков ослеп, как прежде его отец. И все же я не могу сказать ему «нет».

– Послания теряются в дороге, - тихо произнесла я.
– Гонцов иногда подстерегают несчастья.

– Нет, - покачал головой Иосиф.
– Эта ложь окончательно погубит меня. Если я сейчас не отправлюсь к Иакову, он будет преследовать меня вечно. Дина, я вот что решил: я поеду и ты тоже поедешь вместе со мной!
– Теперь в голосе Иосифа звучали властные ноты.

Я даже не пыталась скрыть, что подобный тон вызывает у меня отвращение, и он увидел мое презрение и опустил голову от стыда. А потом брат встал на колени в кухне плотника, поклонился лбом до пола и извинился передо мной и перед Беньей.

– Прости меня, сестра. Прости меня, брат. Я не хочу видеть, как умирает мой отец. Я вообще не хочу его видеть. И все же я не могу не подчиниться. Конечно, Дина, я могу заставить тебя пойти со мной, но очень прошу тебя сопровождать меня: всего-то лишь нужно, чтобы ты держала меня за руку. Я обещаю, что за это ты будешь щедро вознаграждена.

Он встал и сразу превратился в могущественного Зафената Пане-аха.

– Вы будете моими гостями и помощниками, - решил он.
– Плотник будет вести дела от имени царя. Скажем всем, что я отправляюсь на север покупать древесину и мне нужны услуги мастера, который сумеет выбрать самые лучшие материалы. Вы пойдете на рынок Мемфиса, увидите там изобилие оливы, дуба и сосны, и вы выберете то, что достойно царского дома и гробниц. Это большая честь.

Его слова звучали соблазнительно, но Бенья смотрел только на меня.

Тогда Иосиф приблизил свое лицо к моему и мягко произнес:

– Ахатти, это твой последний шанс увидеть порождение чрева твоих матерей, их внуков. Ибо это не только внуки Иакова; они также потомки Лии, Рахили, Зелфы и Билхи. Наши матери наверняка захотели бы, чтобы ты увидела своих племянников. В конце концов, ты же была их единственной дочерью, которую они все очень любили.

Мой брат мог уговорить кого угодно, и он говорил долго, до самого восхода солнца, окончательно измотав нас с Беньей.