Чтение онлайн

Кузен ударил его по локтю сжимавшей клинок руки так, что чужеземец едва не выпустил оружие из рук — единственное неуклюжее движение, которое она заметила. Он резко развернулся к брату, но тот даже не шелохнулся.

Королева умела распознавать неконтролируемый гнев и затаила дыхание, пораженная, что галлеец настолько вышел из себя. Но пока ее взгляд был сосредоточен на нем, де Вральи удалось взять себя в руки. Она видела, как он небрежно кивнул кузену, будто собирался всего лишь ударить по ограждению. Чужеземец заговорил со своим оруженосцем, который забрал поводья могучего коня и с помощью двух пажей принялся снимать

с него доспехи.

Пока Дезидерата пыталась осмыслить увиденное, она на мгновение потеряла суть происходящего. Внезапно король оказался подле нее.

— Он очень зол, — произнес монарх, склонившись над ее рукой. Казалось, его обрадовало столь несдержанное поведение соперника. — Послушай, дорогая, на крепость в Лиссен Карак напали Дикие, так, по крайней мере, утверждают оба гонца.

Она резко выпрямилась и потребовала:

— Расскажи!

Подошел сэр Гастон, с таким почтением, которого никогда не проявлял его кузен, даже когда преклонял колено перед королем.

— Ваше величество…

Монарх поднял руку.

— Не сейчас. На сегодня турнир закончен, милорд, благодарю вашего кузена за разминку. Я поскачу со всеми своими рыцарями на север, как только соберу их. На один из моих замков, причем довольно крупный, напали.

Сэр Гастон поклонился.

— Мой кузен просит лишь еще об одном поединке против вас. — Он снова поклонился. — А также желает, чтобы ваше величество знали, что он восхищен искусством выездки ваших лошадей и посему дарит вам своего боевого коня в надежде, что ваше величество обучит его с таким же мастерством, как и собственного.

Король улыбнулся, словно мальчик, которого похвалил родитель.

— Я и в самом деле обожаю лошадей, но вовсе не претендую на столь великолепного коня, но если он настаивает…

Монарх облизал губы. Сэр Гастон кивнул на оруженосца, который подводил к ним коня, уже без доспехов.

— Он ваш, ваше величество, а мой кузен просит лишь позволить ему взять другого коня и сразиться с вами еще раз.

— Он уже воспользовался своим правом, — заявил монарх. — Если он хочет получить еще одну возможность показать себя, то пусть собирает своих рыцарей и отправляется со мной на север.

Казалось, король хотел сказать что–то еще, но сдержался. Он позволил себе лишь скупую усмешку и произнес:

— И передайте ему, что в этом случае я с удовольствием одолжу ему лошадь.

Гастон поклонился.

— Мы поскачем с вами, ваше величество.

Но король уже отпустил его и повернулся к супруге.

— Все плохо, — сказал он. — Если автор письма действительно разбирается в происходящем и знает настоящее положение дел, то все очень плохо. Повстанцы. Демоны. Виверны. Все Дикие объединились против нас.

Услышав о том, кто напал на замок, придворные дамы перекрестились. Королева поднялась.

— Что ж, давайте поможем нашим достойным господам, — обратилась она к своей свите и поцеловала короля. — Тебе будут нужны телеги, провиант, фураж, походные кухни и запасы воды. Я напишу списки и отдам необходимые распоряжения. Ты собирай своих рыцарей, а я позабочусь, чтобы все остальное было готово к полудню.

В один миг ветер перемен — настоящей войны, которая, так или иначе, подразумевала великие победы, свершения и подвиги, — развеял ее мимолетный интерес к чужеземному рыцарю. Тем более, ее возлюбленный — король —

отправлялся сражаться против Диких.

Он посмотрел на нее с обожанием.

— Благослови тебя Господь! — еле слышно прошептал монарх.

Он позвал констебля. И графа Тоубрея, который тут же шагнул вперед.

Граф облагодетельствовал короля кривой усмешкой.

— Хорошо, что все мои воины сейчас при мне, ваше величество, и что вы изволили созвать рыцарей на турнир.

Король недолюбливал Тоубрея, но теперь у них появилась общая цель. Монарх хлопнул собеседника по плечу.

— Если бы я только знал! — воскликнул он.

— Мои рыцари в вашем распоряжении, — кивнул граф.

Король покачал головой.

— С вами, Тоубрей, всегда так. Как только я нахожу причину презирать вас, вы тут же оказываете мне помощь. И все же год спустя вы опять найдете способ все испортить.

Граф отвесил поклон.

— Какой уж есть, ваше величество, а сейчас я всего лишь ваш покорный слуга.

Его взгляд метнулся к королеве. Она ничего не заметила, поскольку была поглощена составлением списка крупногабаритных повозок, которые требовалось раздобыть в Харндоне. Но король проследил за взглядом Тоубрея и недовольно поджал губы.

Граф в свою очередь наблюдал за королем. Он мог бы с легкостью сместить его — казалось, у монарха нет ни высоких чувств, ни каких–то иных целей, кроме побед на ристалище и в кровати собственной жены.

Но вот Дикие вторглись в их земли, а королевское войско уже готово выступить. И создавалось такое впечатление, будто подобная удача сопутствует его величеству постоянно.

Капитан очнулся в лазарете монастыря. Голова покоилась на перьевой подушке, руки — левая в тугой повязке — на белом шерстяном одеяле, накинутом поверх мастерски сотканной льняной простыни. В узкое окно прямо над головой заглядывали лучи солнца, свет попадал и на храпевшего на соседней кровати Плохиша Тома. На следующей койке лежал лицом к стене какой–то парнишка, а напротив него — пожилой мужчина с перевязанной головой.

Несколько минут он не двигался, ощущая себя безмерно счастливым, но воспоминания снова начали донимать его. Капитан мотнул головой, проклял Бога и сел, опустив ноги на пол.

Услышав шевеление, дежурившая у кровати сестра подняла голову. Он ее сначала не заметил. Девушка улыбнулась.

Амиция.

— Не боишься оставаться со мной наедине? — поинтересовался он.

Ее сдержанность была осязаема: послушница словно облачилась в непробиваемую броню.

— Нет, не боюсь, милый. Разве должна? — Девушка поднялась. — Да и Том только–только задремал, а старый Гарольд, у него проказа, спит очень чутко. Надеюсь, ты их не разбудишь.

При слове «надеюсь» Красный Рыцарь вздрогнул. Наклонился к ней — от ее кожи пахнуло оливковым маслом, ладаном и мылом, — и ему пришлось бороться с желанием положить руки ей на бедра, обнять за талию…

Она чуть отвела голову в сторону.

— Даже не думай! — резко, но не повышая голоса, произнесла Амиция.

Его щеки вспыхнули.

— Но я тебе нравлюсь! — выпалил он.

И это показалось ему самой большой глупостью, которую он когда–либо произносил вслух. Красный Рыцарь взял себя в руки, вспомнив о собственном достоинстве, о капитанской должности.