Чтение онлайн

— Ах, да! — согласился Ксиндара, опустив голову.

— Ты думаешь, не попытать ли счастья ещё раз? — догадалась эльфийка.

— Не скрою, была идея, — признался он, — Только едва ли Лён поможет мне в этом — дивоярцы не столь легко уступают просьбам обыкновенных смертных.

— Откуда у него такое имя?

— Это просто сокращение от его прежнего имени. Раньше он жил в другом мире, пока не перебрался окончательно в Селембрис. Здесь ему самое место — здесь Дивояр. Долго же ему придётся ждать возвращения небесного города, ведь, кажется, он исчез совсем недавно?

— Нет, он скоро встретит летающую крепость. У него

есть дар, о котором он пока не знает.

— Какой же? — затаил дыхание Ксиндара.

Эльфийка не ответила. Она отошла от молодого человека, развела руки в стороны и стала медленно кружиться. Её ноги едва касались травы, а от рук заструился серебряный туман.

— Послушай меня, Ксиндара, — раздался из этого полупрозрачного облака хрустальный голос. — Не оставайся с ним, уходи от дивоярца. Быть другом сильного волшебника опасно — ты вовлекаешься в его судьбу. Чем сильнее маг, тем тяжелее его ноша. Дар силы имеет оборотную сторону: отдача от него разрушает человеческие судьбы. Мы, эльфы, знаем об этом страшном свойстве магического дара и потому избегаем пользоваться силой. Нельзя любить дивоярца, нельзя к нему привязываться, нельзя с ним связывать свою судьбу. Я сделала это однажды, и я была наказана.

Ошеломлённый Ксиндара подбежал к ней, пытаясь среди серебряных волн разглядеть эльфийку, в самозабвении кружащуюся в воздухе и не касающуюся земли ногами.

— Не потому ли я пострадал однажды, что имел другом дивоярца?! — крикнул он.

— Будь уверен, — певучим голосом ответила эльфийка.

— Ты хочешь сказать, он сделал это не нарочно?!

— Вполне возможно — дивоярцам чуждо нарочное злодейство.

— Вот как… — пробормотал Ксиндара. — Мне в голову такое не приходило. Да, он действительно мог не иметь коварного намерения — я просто попал под отдачу Силы!

— Мне очень жаль тебя, мастер иллюзий, — пропела в явном трансе Пипиха. — Я вижу, что твой дальнейший путь несёт последствия твоей встречи с дивоярцем.

— Когда же я избавлюсь от него?! — в отчаянии крикнул Лавар Ксиндара. — Когда проклятый Румистэль отстанет от меня?!

Серебряное облако внезапно закипело и с шипением испарилось, а эльфийка так внезапно упала наземь, что ноги её подломились, и она оказалась сидящей на траве.

— Кто? — внезапно охрипшим голосом спросила она. — С кем ты встретился?

— Его звали Румистэль, — с любопытством глядя на неё, повторил Ксиндара.

— Тогда забудь всё, что я тебе сказала, — ответила Пипиха. — Я ошиблась.

— Ты его знала?!

— Я и сейчас его знаю. Мы, эльфы, живём долго. Ксиндара, не рассказывай своему товарищу о том, что я тебе наговорила. Я уйду до его возвращения.

— И как я это объясню?

— Никак. Скажи, мол, просто испарилась с места. И передай ему: то, что он ищет, находится за морем.

С этими словами Пипиха действительно исчезла.

Вернувшись, Лён не застал эльфийку — Лавар Ксиндара задумчиво мерил шагами поляну. При виде Лёна он поднял голову и посмотрел на товарища долгим взглядом.

Услышав о внезапном уходе Пипихи, Лён был ошеломлён. Сначала он заподозрил, что Ксиндара надумал приставать к девушке, ведь по каким-то непонятным причинам эльфийка не могла защитить себя.

— По-моему, ты к ней неравнодушен, — сказал Ксиндара, внимательно посмотрев на сердитого товарища.

— Я… — тот задумался, —

Нет, просто она была мне товарищем. Мы прошли вместе не слишком долгий путь, но среди тех людей, к которым её забросила судьба, я был единственным, кто понимал её. Прочим она казалась едва ли не дурочкой. Ох, чёрт! Я опять забыл спросить её настоящее имя, ведь Пипиха — это просто дурацкое прозвище, которое её дали мутузники. Они нашли её умирающей на дороге, когда она даже говорить не могла, а только едва слышно просила пить.

— Вот как? — удивился Ксиндара. — А я-то думал, слушая, как ты рассказываешь о прошлых днях, что ваша встреча была прекрасной. Вы путешествовали в очаровательной компании воров-артистов к древнему артефакту эльфов — всё было таинственно и чудесно.

— Я просто не хотел, чтобы она вспоминала, что с ней тогда случилось, ведь я не ожидал её более увидеть, — вздохнул Лён, понимая, что напрасно заподозрил товарища в дурных намерениях.

Он рассказал о том, что видел в городе. Быстрый сокол сумел проникнуть и подземные темницы в попытках отыскать ещё одну эльфийку. Пипиха сказала правду — там нет никакой другой девушки-эльфа.

— Так что она зря подвергла себя смертельной опасности — её поиски были напрасны.

— Ну что, в дорогу? — спросил Ксиндара, обернувшись к навесу и увидев, что тот исчез бесследно.

— Я отправлюсь один, — ответил Лён, — А тебе, мой друг, придётся пересидеть в укрытии — ты ведь здорово засветил себя в этом городе. Теперь о тебе каждая собака сплетничает.

— Всё не столь ужасно! — засмеялся товарищ. — Ты забыл, что имеешь дело с мастером иллюзий.

Ксиндара немного отступил, театрально поднял руки, немного подумал и начал творить. Под его пальцами задрожал воздух, и вся фигура иллюзиониста словно поплыла — в этом прозрачном мареве цвета его одежды изменялись, преображение коснулось и лица — теперь это был молодой человек, примерно одного с Лёном возраста, безусый, безбородый, и только волосы оставили прежний цвет, видимо Лавар предпочитал оставаться брюнетом. Вместо чёрного костюма с серебром теперь на нём была одежда, достойная богатого человека, находящегося в дороге. Вместо широкополой шляпы со страусиным пером появился берет с узким, длинным пером фазана.

Потом подошла очередь кобылы — несколькими пассами животное приняло вид статного гнедого скакуна.

— Здорово! — восхитился Лён, действительно потрясённый простотой воплощения иллюзии. — Где ты этому учился?

— Талант, — самодовольно отвечал Ксиндара, но тут же признался: — У меня был учитель, он раскрыл во мне этот дар и отшлифовал его.

— И как его зовут? — полюбопытствовал Лён.

— Вот этого тебе я не скажу! — расхохотался товарищ. — Потому что я отплатил ему тем, что украл его книгу.

— Сдаётся мне, Лавар Ксиндара, что ты отменный мошенник! — засмеялся Лён, забавляясь той простотой, с которой его новый попутчик признается в воровстве.

— Ты разве отправляешься один? — спросил он у Лавара. — Не мог бы ты то же самое сделать и для меня — помочь мне с перевоплощением?

— Ты знаешь, есть проблема, — ответил тот, указывая на белого коня, который бродил по поляне, явно скучая. — Твой конь, твой лунный жеребец — он не поддастся на мои пассы. Я могу помочь тебе с одеждой и лицом — всё можно преобразовать, но конь тебя сдаст первой же страже, даже если утерпит и не выпустит крыльев.