Красный Кристалл
Шрифт:
Лён колебался: он не знал, что делать. Оставить всё, как есть? Он мог бы спасти эту несчастную, полумёртвую от побоев женщину. Но тут каждый месяц сжигают ведьм! И будут сжигать далее! Это чудовищная ошибка! О, если бы тут был Дивояр — в его присутствие никто не посмел бы творить самоуправство!
Он глянул на Лавара — какова его реакция? Ксиндара явно не испытывал удовольствия — он смотрел на стражников, которые тащили женщину к столбу, острым взглядом, желваки на его щеках так и ходили. Лён был благодарен своему спутнику, что тот не разделял настроения толпы — как-никак всё же мастер иллюзий, собрат по ремеслу!
Женщину
Серебряное облако вспыхнуло вокруг головы несчастной. Она подняла лицо и посмотрела в небо — словно две искорки блеснули в её глазах. Лён обомлело привстал на стременах.
— Пипиха!!! — крикнул он. Вся кровь отлила от его лица, а разум едва не помутился.
Она не обернулась и даже не заметила. В мгновенном крике толпы, свисте, грохоте барабанов, реве труб хворост вспыхнул от факелов, и языки пламени заплясали вокруг столба. Истошный вопль донёсся из огненного цветка, в следующий миг в толпе что-то произошло — нечто такое, что вызвало взрыв воплей.
Из плотной людской массы взлетел в прыжке белый жеребец с всадником на спине. Люди на его пути рухнули на землю, закрыв головы руками — ещё мгновение, и его копыта начнут пробивать черепа! Но вместо этого случилось нечто иное: по бокам конского крупа выросли широкие белые крылья, и жеребец белой молнией полетел над головами. Длинным скачком невиданный жеребец покрыл всё расстояние до столба и копытами разметал в стороны горящий хворост. Пылающие дрова полетели в толпу, в лица стражников, а синий всадник перегнулся с седла и протянул руку к ведьме. В следующий миг видение исчезло — исчез белый крылатый конь, исчез всадник на его спине, исчезла ведьма — остался только столб с цепями, да разгорающийся впустую костёр.
Всадник на крапчатой кобыле, что было сил, гнал по улице, уходя от погони — за ним гнались стражники, а за теми бежала толпа.
— Они были вместе! — кричали люди. — Мы видели: они что-то замышляли!
— Обманщики!! — вопил парень в белом переднике, бегущий впереди всех. — Ворюги! Они мне подсунули фальшивые монеты!
Он обернулся, показывая толпе простые берёзовые листья в ладони, но его сбили с ног и уронили. Толпа жаждала мести, но всадник на крапчатой кобыле воспользовался тем, что стражники были пешими, и вмиг удрал от них. Он пронёсся по главной улице, довольно пустой по причине зрелища на главной площади, проскакал воротами, сопровождаемый недоумёнными взглядами скучающей стражи, и унёсся далеко в поле. Только потеряв из виду городские стены, он обернулся и слегка придержал лошадь. Убедившись, что погони нет, он остановился, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам.
— Ну, дивоярец! — приговаривал он. — Ну разве так делают нормальные волшебники?!
Он посмотрел на небо, словно надеялся там что-то увидать, потом направился в лес. Найдя реку, он спешился и напоил кобылу. Потом уселся на бережке, грызя сорванную травинку и отмахиваясь от мошкары. Обратив внимание на растущее около воды растение, он сорвал его, растёр в ладонях и потёр по шее и щекам, после чего мошкара оставила его. Лавар Ксиндара остался сидеть, терпеливо чего-то ожидая и время от времени поглядывая на
небо.Так, спустя несколько часов, он услышал лёгкий шум и обнаружил, что сверху спускается крылатый жеребец.
— Ну ты и подставил меня! — зло сказал Ксиндара.
— Прости, — покаялся Лён. — Я не сообразил.
— Чего там не сообразить — они за мной гнались до самых ворот! Они же видели, что я с тобой! Гореть бы мне на том костре, если бы они были верхом!
— Прости, пожалуйста, — ещё раз извинился Лён.
— Да ладно. — притушил своё раздражение Ксиндара. — Чего там с той девицей? Она твоя знакомая?
— Да как сказать… — потёр ладонью лоб Лён. — Я сам ничего не понимаю. Неужели она вышла… Нет, ничего не понимаю!
— Ты её как-то назвал странно, — допытывался Лавар.
— Это не имя. Это просто прозвище — Пипиха. Её подобрали на дороге одни мои друзья — девушка попала в неприятную историю. Кажется, это вообще её свойство — попадать во всякие переделки.
— И где она?
— Я оставил её в одном месте. Она потеряла сознание от ожогов. Её пытали. За что?! Неужели они думали, что девушка-эльф навела эту порчу?!!
— Эльф?!! — изумился Ксиндара. — Она — эльф?! Откуда ты знаешь? На Селембрис эльфов нет! Они ушли много-много веков назад! О них остались только легенды!
Лён понял, что проговорился — он сам-то мало что знал об эльфах, хотя временами встречал напоминания о них.
— Она не может быть эльфом, — покачал головой Ксиндара. — Эльфы могущественные волшебники, они способны создавать миры. Если бы она была эльфийкой, то не позволила бы над собой такое сотворить. Ей ничего не стоит просто испариться с места, если даже ты, волшебник средней руки, это умеешь.
Эти слова поколебали уверенность Лёна — в самом деле, почему он решил, что Пипиха — эльфийка? Только со слов Василька, которого встретил у мутузников? Хотя, нет — великан Наганатчима подтвердил его, безмолвно разговаривая с ним!
Пипиху он оставил в брошенной лесной избушке, которую увидел, проплывая на Сияре над лесом. Тогда, на площади, он словно бы ума лишился, увидев Пипиху прикованной к столбу. Воспоминание о прошлом, о странном душевном родстве, о трепетном чувстве, которое вызвала в нём сереброволосая девушка-эльфийка, её печальный поцелуй — всё это вызвало в нём мгновенную реакцию, и его действие было бессознательным.
Девушка лежала на плоском травяном тюфяке в той же позе, как он её оставил — бледная, неподвижная, и лишь полупрозрачный ореол серебряных волос лёгким облаком парил вокруг её осунувшегося лица. Сейчас, среди царящей в избушке полутьмы, они выглядели просто светло-пепельными, отчего Пипиха казалась рано постаревшей — ей можно было дать и шестнадцать, и шестьдесят лет.
Такая странная особенность лица эльфийки поразила Ксиндару. С минуту он разглядывал её и исхудавшее её тело, носящее следы побоев и истязаний.
— Дивоярец, ты умеешь лечить раны? — спросил он у товарища, осторожно приподнимая лохмотья на руке девушки — там были следы ожогов и обширные гематомы.
— Нет, не освоил, — признался Лён, который и сам раздумывал, как бы помочь Пипихе.
— Я видел тот кой-какие травки, — сказал попутчик. — Надо бы мне вновь пополнять свой запас целительных составов. Я неплохо этим зарабатывал.
Он вышел, оставив дверь открытой, чтобы Лён мог слышать, что творится снаружи.